Воевода
Шрифт:
Раненых убыло много — не меньше сотни. Кое-кто легко, вроде Трифона из моего десятка, а кто-то лежал на телеге в беспамятстве, и я сильно сомневался, что такого довезут до боярской вотчины живым.
Отправив холопов и телеги с трофеями, все облегченно вздохнули.
Я же решил съездить в стан главного воеводы. Пока здесь затишье, надо все же узнать, как идут боевые действия и где основные силы татар. А может, и указания новые получить.
Вызвав Денисия, я поручил ему полк.
Решил взять с собой и Василия. Все-таки сын, надо ему осваиваться с воинской жизнью, начальство поглядеть,
Я предполагал за пару часов обернуться: кругом все было спокойно и ничто не предвещало осложнений. Но как же я ошибался, выехав без охраны…
Ехали не спеша. По дороге Василий подробно расспрашивал о разных воинских хитростях и уловках.
Проезжали мимо воинского стана вологодских ратников во главе с воеводой Плещеевым. Ну как не заехать к землякам, которым совсем недавно помогали отбиваться от татар? Тем более что обстоятельства сейчас позволяли.
Заехали. Боярин вышел из шатра с распростертыми для объятий руками, облобызал нас на радостях.
— Заходите в шатер, отопьем винца за встречу-
Отказать было неудобно, и мы зашли, пригубили по чарке. Я удивился:
— Откуда у тебя здесь столь славное вино?
— Трофей, у татар отбили. В телеге обозной бочонок лежал. Вроде по их вере Аллах вино пить запрещает, а вот поди ж ты, взяли где-то, не иначе — купеческий дом пограбили.
Мы завели разговор о татарах, о последнем сражении, едва не кончившимся трагически.
— Скажи, почему стрельба лучная редкой была? — спросил я.
Лицо воеводы посерело от тяжких воспоминаний прошедшей битвы, и он поведал такие подробности боя, от которых у меня внутри все похолодело.
— С утра здесь снова дождь пошел. Уж под крики напавших татар удалось мне арбалетчиков собрать. Ты же знаешь — арбалет и мощней и прицельней лука бьет. Побежали на позиции, начали стрелять — да куда там! Мокрые стрелы из мокрых арбалетов недалеко летели.
Воевода вздохнул.
— Я уж опосля понял — тетивы, что из жил воловьих, быстро размокли. Вода — враг оного оружия! А татары, так думаю, загодя свое оружие от дождя спрятали, и теперь конники на ходу стреляли в строй. А еще, заметь, без прицелу — ввысь стрелы пускали, так они дугой тучами сверху на наших летели да в глубине строя урон наносили. Много воинов моих лучники их положили. А всадникам с саблями да копьями и подступиться не давали. Молодец, боярин! Выручил огненным боем! Вернусь — непременно пищальниками займусь!
Надо будет и мне учесть на будущее некоторые вещи. Горький опыт боевой дорого стоит — жизни воинов!
Поговорив еще немного о приятном — трофеях, мы распрощались и поехали дальше.
В стане главного воеводы было многолюдно. Проезжали конные, поодиночке и десятками проходили строем пешие. Недалеко от княжеского шатра, у деревянной коновязи, оставили коней. Стоявшие у входа ратники преградили дорогу:
— Кто таков?
— Воевода сводного полка боярин Михайлов, к князю.
Старший охраны махнул рукой:
— Проходи.
Со света в шатре показалось сумрачно, даже темновато.
В кресле у дальней стены восседал князь Василий Одоевский. У стола толпились бояре.
—
— Сын, новиком в поход пошел.
— Похвально, весьма похвально. Прибавляется славного боярского роду. Глядишь — и сам воеводой будет. Как звать-то?
— Василием, — серьезно ответил сын.
— С отца пример бери. Воевода он башковитый и воин геройский, я уж самому государю докладывал — он ноне в Коломне.
Князь повернулся ко мне:
— С чем приехал?
— Обстановку узнать. Сижу там, как в медвежьем углу, ничего не слыхать — где татары, что на порубежье творится?
— Побили мы татар слегка. Они на главный полк в атаку, а мы подпустили поближе и — пушками! Посекли здорово, а потом и за сабли взялись. Да не добили, ушли раны зализывать. Жалко, конных у меня маловато, а То бы гнали да гнали. Мыслю — соберут они силы в кулак, да ударят сызнова. Сейчас дозоры ихние везде шастают, слабые места наши ищут. Пока стой, где стоишь, понадобишься — гонца пришлю. А сейчас пойдем к столу, подкрепитесь с дороги.
Одоевский встал с кресла, пошел к столу, мы с Василием — за ним. Надоело уж неделю одним кулешом питаться. А тут — стол накрыт. Без излишеств, но все же по-княжески: поросенок жареный, рыба отварная на большом блюде, пиво. Каждый ножом отрезал себе кусок, клал на ломоть хлеба, как на тарелку, и закусывал. Вино не подавали, но пиво было свежим и прохладным. Мы подкрепились, откланялись и — в обратный путь.
Время было далеко за полдень. Припекало солнце, ни дуновения ветерка. Ехали по узкой лесной дороге, вьющейся вдоль речки. Вдруг я осознал, что ветра нет, а листва у придорожных кустов шевельнулась. «А ведь место удобное для засады» — мелькнуло в голове.
— Тревога, поберегись! — только и успел я крикнуть Василию, как сзади раздался легкий шорох, и на шею мне упал волосяной аркан.
Последовал рывок назад, но… ожидаемого падения с лошади нападавшие не получили. Я с легкостью пропустил аркан через свое тело. Уж коли сквозь стены проходил, так аркан — вовсе не помеха.
Я дернул за удила, резко развернул коня на месте и выхватил саблю. Не заметить метнувшего аркан было невозможно — кривоногий до ужаса татарин стоял посреди дороги и растерянно тянул к себе веревку. Он обескуражено взирал на аркан — тот был пуст, и пустая петля волочилась к его кривым ногам. Татарин никак не мог понять, почему и как я освободился. Ведь он своими глазами видел, как петля легла на мою шею.
Но осмыслить сей феномен я ему не дал — в два прыжка конь одолел расстояние, разделявшее нас, я взмахнул саблей, и голова незадачливого крымчака покатилась в кусты. Из зарослей раздался приглушенный вскрик. Недолго думая, я выхватил из-за пояса один из пистолетов и разрядил его в самую гущу зарослей. Раздался предсмертный стон, треск ломающихся веток и звук падающего тела.
Я соскочил с лошади и саблей стал раздвигать кусты. Нервы были напряжены до предела. Сколько татар было в засаде? Два, три или больше? Татары — мастера на уловки. Вскрикнут, притворятся мертвыми, подходишь, а тебя — дубиной по голове или нож в бок.