Воевода
Шрифт:
— Высылаю конный дозор, пусть уйдут верст на десять, упредят. А в дозор пойдешь ты со своими ратниками, — я показал рукой на молодого боярина, что первым высказывался на совете.
— Так у меня всего трое конных!
— Я тебя не с ордой воевать посылаю! Гляди в оба, не спи. Верный признак татарской конницы — пыль столбом на горизонте. Как увидишь — приближаются татары, так сразу сюда с докладом и скачи.
— Понял, воевода, исполняю!
— Остальным надеть брони, у кого есть, и коней с пастбища привести — пусть
Все разбежались по своим десяткам.
В ожидании дальнейшего развития событий мы простояли полдня, а в полдень примчались дозорные.
— Самих татар не видели, но пыли много, а землю послушали — аж дрожит, знать — немалая рать идет.
— Далеко-ли?
— Верст десять, да похоже — не на нас идут — вправо уходят.
Я приказал всем вернуться к месту отдыха, оставив лишь дозорных.
Татары сперва, как у них заведено, вышлют разведку — с полсотни всадников. Те выведают расположение наших войск, стрелы покидают и — галопом назад. А уж остальных надо с утра ждать, кони за ночь отдохнут после большого перехода. Вот и мне не стоит людей в напряжении держать. Как появятся их передовые дозоры, так жди вскорости и основные силы. А пока — отдыхать.
Я поел со своим десятком и, несмотря на день, поспал.
Ночь тоже прошла без происшествий.
Утром я снова выслал дозор, определив в него десяток Денисия. Он воин опытный, не в одной сече был — не проглядит врага.
И только мы позавтракали, как прискакал воин из его десятка.
— Татары!
Мы всполошились. Я объявил сбор, все помчались к коням, стали подтягивать подпругу. Несмотря на то, что мы ждали этого известия, но прозвучало оно неожиданно.
— Где татары, сколько их?
— С полсотни, боярин велел передать, не иначе — передовой дозор.
— Сам-то боярин где?
— Татары стрелы метать стали, он их — в сабли, и отогнал маленько.
— Скачи назад, передай — пусть не увлекается, а то не заметит, как в ловушку попадет: татары — народ коварный.
Посыльный умчался.
Я оглядел уже готовых воинов. Пешцы собрались быстро, конники седлали лошадей из пригнанного табуна.
— Все готовы? Каждый — на свое место. Выступаем! Евлампий, следи за сигналами моими и будь готов принять отвод! Знаменная группа — за мной!
Через пять минут конники пересекли вброд неглубокую речушку и растянулись фронтом поперек лощины.
Через полчаса пешие заняли места на склонах холмов.
Вскоре у места слияния двух холмов, в верхней части лощины, появились всадники.
— Наши, дозор возвращается! — разглядел кто-то.
Всадники гнали лошадей быстро, несколько минут — и Денисий уже докладывал:
— Татары близко — версты три! Тысяча!
— Как вы посчитать успели? — изумился я.
— А чего их считать? Там впереди мурза ихний — доспехи начищены, блестят. Рядом с ним воин бунчук зеленый несет.
—
— Бунчук-то один, стало быть, всадников — тысяча.
М-да, немного опростоволосился я, подзабыл про бунчуки у крымских татар.
— Мыслю — в бой сразу ринутся, заводных коней при них нету.
Это уже серьезно. Татары в походе запасных, или, проще говоря — заводных коней в поводу за собой ведут. Прямо на ходу пересаживаются, не сбавляя темпа. А когда в сечу идут — заводных в отдельный табун собирают.
Ценные сведения Денисий доложил.
— За зоркость твою и сведения ценные благодарю!
Я еще раз окинул взором конницу. Пешцы засели на склонах холмов и замаскировались. Всадники стояли поперек лощины в ста метрах от реки плотным строем. Маловато нас против тысячи опытных вояк, маловато. В душе шевельнулся страх. Не за себя, нет — за полк. Удастся ли удержать врага, а если и удастся, то какой кровью?
Наверху лощины показались первые татарские всадники. Они постояли и исчезли. А немного погодя вся седловина между холмами почернела — ее заполнили татары. Было их много, слишком много.
Впереди на скакуне гарцевал мурза. На его груди уже можно было разглядеть доспехи, из- под которых видны полы расшитого халата. В руке сабелька поблескивает.
Вот мурза оценил обстановку, счел, видимо, что мы не представляем серьезной угрозы, взмахнул саблей и что-то прокричал. Татарская конница перестроилась для атаки и стала медленно разгоняться, ускоряясь вниз по склону лощины. От топота множества копыт дрожала земля.
В животе стало пусто, как бывало у меня перед сечей. Мои всадники стояли неподвижно, глядя на приближающегося врага, и ждали моего сигнала. Вот уже различимы лица, раскрытые в крике рты.
— А… а… а… — накатывался татарский боевой клич «Алла!».
Бояре стали переглядываться. Неуж татары благополучно миновали наши проволочные заграждения?
Ан нет! Милостив русский Бог!
Первая шеренга всадников как будто споткнулась — падали, переворачиваясь через голову, кони, своими тушами ломая кости всадникам. Задние налетали на упавших и падали сами. Над полем брани стоял крик раненых и покалеченных, конское ржание. Пора!
Я взмахнул саблей, привстав на стременах:
— Трубач! Сигнал к атаке!! С Богом! Вперед!
Всадники хлестнули коней, и мы начали разбег. За полсотни метров до проволоки я показал саблей вправо и влево, и всадники разделились, устремившись к проходам. Через мгновение первые бойцы уже метали во врага сулицы.
Ответные действия русских были очень неожиданны для татар. Вначале их таранный удар был смят нашим проволочным заграждением, потом внесли свою лепту сулицы, лишив жизни многих врагов — почти каждая сулица нашла цель.
Татары сбились в плотную массу, не понимая, что произошло впереди. Они увидели наших ратников, обходящих их с обеих сторон.