Военкор
Шрифт:
Четвёртый сириец из расчёта был молчаливый и коротко подстриженный, с платком вместо шлема.
— Фаузи, заряжающий.
Я обменялся с сирийцами рукопожатиями. Мы зашли в ангар, где оказалось куда прохладнее, чем снаружи. Но воздух здесь был тяжёлый. Пахло машинным маслом. Под ногами заскрипел крошащийся бетонный пол вперемешку с грунтом.
В глубине ангара стояли серые громадины корпуса от танка M4 «Шерман», переделанные под самоходные миномёты. Вместо башни у них был низкий бронированный кожух с возвышающимся стволом 160-миллиметрового миномёта Soltam M-66. Израильская модификация
Аббас подошёл к машине, провёл ладонью по корпусу.
— Машина живая, просто законсервированная, — бросил он. — Проверим, но ломаться тут попросту нечему. Даже если захочешь, не поломаешь.
Джамиль ловко влез внутрь, и почти сразу по броне пробежала дрожь. Щёлкнуло реле, загорелись приборы. Слышно было, как он поочерёдно запускает систему Макмата.
— Бортовая есть… Питание идёт… Освещение работает…
Щелчок, потом послышался рокот. Дизельный мотор завёлся хрипло, натужно, но с первой попытки.
— Мотор живой, наводка вручную идёт. Люлька чистая…
Миномётный блок немного повернулся и внутри заскрипел маховик.
— Работает! Всё на ходу! — крикнул радостный Джамиль, утирая лицо грязной рукой.
Я раскрыл карту и указал пальцем.
— Нам сюда. Лесополоса к югу от деревни. По прямой дотуда семь-восемь километров. Если закрепимся, то можно бить по их позиции. У них тут батарея 155 миллиметров.
Аббас внимательно изучил карту.
— Север здесь прикрыт сопками. Если выдвинуться скрытно, можно выйти на точку. Работаем максимум два залпа, и уход, — прокомментировал он.
Остальные сирийцы переглянулись, посовещались с Аббасом, и командир расчёта повернулся ко мне.
— Мы готовы.
Я посмотрел на машину ещё раз. Старый «Шерман», родом из сороковых, теперь был оружием другой войны — срезанная башня, бронированный кожух над миномётом, гусеницы со временем осевшие в грунт.
Начались часы ожидания, насыщенные делом. Ребята из расчёта работали, не теряя времени, приводя Макмат в рабочее состояние. Один снимал защитные чехлы с наводки и проверял механизмы ручного вращения: вертикаль, горизонт, фиксатор. Другой с фонариком в зубах возился внутри моторного отсека, снимая крышку масляного фильтра, смотрел на цвет масла. Ещё один крутил шланг от компрессора, продувая пыль.
Вместе с Аббасом мы прикинули по дальномеру угол наведения. Угол падения мин при заданной дальности выходил близким к расчётному. Всё должно было сойтись, если враг не снялся за последние два часа. Но Израиль не боялся ответного огня, поэтому координаты вряд ли изменятся.
Пока сирийцы приводили «Макмат» в порядок, я проверил боекомплект. Мины 160-мм, фугасные и осветительные, со штатными взрывателями М935. Все проверенные нами экземпляры были с заводскими пломбами, не вскрывались, и в целом выглядели пригодными к применению без риска осечки. Некоторые поцарапанные корпуса также имели частично закрашенную израильскую маркировку на иврите, но взрыватели были на месте, пломбы
Периодически Аббасу докладывали о ходе работ.
— Моторы готовы. Радиостанция барахлит, но почистим контакты, и всё будет в порядке, — кричал из машины Фаузи.
Я, теперь уже своими глазами, убедился, что ребята в своём деле далеко не новички.
Через час мы были полностью готовы.
— Поехали, пора, — выдохнул Аббас.
Сирийцы, завершившие подготовку и заняли места. Двигатель запустился с дизельным рокотом. Гусеницы тронулись медленно, с лёгким скрежетом.
Я проверил карту ещё раз. С севера шли те самые сопки, которые было видно уже сейчас, они были почти чёрные на фоне неба. Левее шла полуразрушенная дорога, если идти по ней, то враг сразу заметит. Поэтому мы шли в обход, оставляя цепкие следы от гусениц на каменистой земле.
— Если повезёт, — пробормотал Аббас, — успеем к вечеру встать.
Я смотрел в сторону горизонта. Где-то там, за деревней, в ложбине стояла батарея израильтян 155-го калибра. Орудия тяжёлые, самоходные.
Мы вышли на край лесопосадки.
— Здесь, — сказал сириец. — Позиция хорошая. Земля плотная, деревья прикрывают и видно долину, а нас из долины не видно.
Макмат остановился, гусеницы со скрипом замерли. Сирийцы начали работать. Аббас достал дальномер, глянул на деревню.
— Вон там.
Я достал карту, сравнил с координатами.
— Вот наша цель. За деревней, вдоль насыпи. Если разложить в шахматном порядке, можно накрыть зону в 200 на 300 метров. Три залпа даёшь и отход.
— Сколько у нас времени? — спросил Аббас, глядя на часы.
— 20 минут на полную подготовку: ориентация, настройка углов, проверка прицелов, сверка с дальномером.
Он кивнул.
— Аллах с нами, — тихо сказал кто-то из сирийцев, подготавливая первую мину.
— И Бог артиллерии, — добавил я, продолжая наблюдать за изредка появляющимся столбом дыма.
Вскоре всё было готово, подносы с минами аккуратно были разложены у брони. Я стоял рядом с Аббасом, присев за корнем старого дерева, торчавшего из земли.
Ещё до начала развёртывания один из ребят, по согласованию с Аббасом, ушёл на фланг — влево, по линии лесопосадки, метрах в тридцати от основной позиции. Там, с небольшой возвышенности, занял наблюдательную точку. Именно он отвечал за визуальное подтверждение цели.
Через пару минут голос Мусы прозвучал в рации:
— Цель визуально подтверждена. Направление одиннадцать часов от меня. Расположены за деревней, вдоль насыпи, между двух лощин. Три единицы. Расчёты на месте, движения минимальные. Освещение нерегулярное, но идёт работа на позициях.
Аббас слушал рацию, не отрываясь от дальномера.
— Цель принята. Координаты и направление подтверждаю. Угол падения минус восемь. Поправка по ветру две единицы вправо.
Он повернулся к расчёту.
— Наводка. Выставляй уровень. Горизонт по визиру.
Наводчик начал сверяться с линейкой угломера.
— Есть. Горизонт выставлен. Расчёт готов!
Аббас перевёл на меня взгляд. Я коротко кивнул:
— Огонь!
Глухой хлопок разрезал тишину. Миномёт дёрнулся, как будто выдохнул.