Водопад
Шрифт:
Нет, если предатель и присутствовал сейчас в комнате, то больше всего на эту роль подходила Эллен Уайли. Выглядела она, во всяком случае, так, словно у нее случилась какая-то беда. Небрежно расчесанные волосы спутались в тех местах, где их не коснулась щетка, в глазах застыло обреченное выражение. Во время речи Карсвелла она смотрела в пол и не пошевелилась, когда он закончил. И сейчас она по-прежнему смотрела себе под ноги, как человек, который никак не может понять, что же ему делать. Кроме того, Ребус знал, что вчера утром Эллен разговаривала с Холли по телефону. Речь должна была идти только о немецком студенте, но после этого разговора она сразу стала какой-то равнодушной и безучастной
Теперь Ребусу все было ясно, но он боялся, что и другие могут сделать такие же выводы. Например, Шэг Дэвидсон или другие коллеги Эллен по «Дикому Западу». Они могут вспомнить, как внезапно она переменилась после телефонного звонка журналисту, и тогда… Но нет, они ее не сдадут. Никогда. Это было просто не принято. Любого другого – пожалуйста, но не кого-то из своих…
Впрочем, Эллен Уайли давно была сама не своя. Ребус подключил ее к работе с кукольными гробиками в надежде, что это поможет ей прийти в чувство. Но не исключено было, что она не ошибалась, когда говорила, что он жалеет ее, как жалеют калеку. Или – еще хуже – ему понадобился кто-то, кого он мог бы полностью подчинить своей воле и заставить выполнять всю черную работу в деле, которое в любом случае осталось бы его делом.
Да, не исключено, что он руководствовался эгоистическими мотивами…
А раз так, что же удивляться, что Эллен захотелось отомстить всем обидчикам сразу? Джилл Темплер она мстила за публичное унижение; Шивон за то, что та была любимицей Джилл; Гранту – этому новому «вундеркинду из полицейского участка» – Эллен мстила за то, что он справился там, где она потерпела поражение, а Ребусу ей захотелось насолить, потому что он использовал ее в своих целях, обманом заставив работать на себя.
Что ж, как бы там ни было, теперь Эллен оставалось только постараться все забыть или, наоборот, продолжать злиться на всех и вся. Ах, если бы он согласился выпить с ней… быть может, тогда она бы разговорилась. Быть может, ей просто нужно было выговориться?… Но он предпочел пойти в бар один, и в результате случилось то, что случилось.
Ай да Джон, ну просто молодец!… А ведь не придерешься!… Перед мысленным взором Ребуса внезапно встала картина: несколько знаменитых джазменов – такие, как Джон Ли Хукер и Би Би Кинг и другие – настраивают инструменты, готовясь исполнить свой знаменитый «Блюз Эллен Уайли», тогда как публика… Ребус вовремя спохватился и отогнал от себя этот образ, пока неслышная музыка не захлестнула его с головой, заставив забыть об окружающей действительности.
Тем временем Карсвелл читал вслух какой-то список, и Ребус невольно вздрогнул, услышав свою фамилию, хотя еще не знал, в чем дело. В том же списке оказались констебль Худ, констебль Шивон Кларк и сержант Уайли… Ага, ясно!… Все они работали с гробиками и с делом немецкого студента, и теперь заместитель начальника хочет поговорить с ними. (Тут Ребус перехватил несколько любопытных и сочувственных взглядов.) Всех поименованных лиц Карсвелл приглашал на «беседу» в кабинет начальника участка, который специально предоставил его для такого случая.
На этом инструктаж закончился, и полицейские потянулись к выходу. Ребус попытался встретиться взглядом с Прайдом, но тот, увидев, что Карсвелл вышел, лихорадочно шарил по карманам в поисках пакетика жевательной резинки, одновременно отыскивая глазами свою планшетку. Оказавшись в самом хвосте медленно выливавшейся
Возле кабинета начальника участка их уже поджидал Дерек Линфорд. Открыв дверь, он отступил в сторону, пропуская детективов внутрь. Увидев Ребуса, Линфорд пристально уставился на него, надеясь заставить своего врага опустить взгляд, но тот не поддался. Они все еще играли в эти странные «гляделки», когда Джилл Темплер плотно закрыла дверь, прервав их зрительный контакт.
Увидев вошедших, Колин Карсвелл плотнее придвинулся к столу.
– Вы уже слышали мою речь, так что повторяться я не стану, – сказал он. – Добавлю только одно: этот маленький говнюк Холли узнал слишком много. А узнать столько он мог только от одного из вас… – Карсвелл резко оборвал фразу и, подняв голову, в упор взглянул на стоявших перед ним детективов.
– Позвольте сказать, сэр… – Держа руки за спиной, Грант сделал крохотный шаг вперед. – Я, как пресс-секретарь, должен был сделать все, чтобы не допустить ничего подобного, теперь я считаю своим долгом принести публичные извинения за…
– Да-да, сынок, я понял. Ты уже говорил мне это вчера вечером. Сейчас я хочу только одного: чтобы виноватый признался.
– С вашего позволения, сэр, – вмешалась Шивон. – Мы все-таки не преступники. Дайте нам время разобраться, задать несколько вопросов. Быть может, никакой утечки не было, а Стив Холли… просто сложил два и два.
Карсвелл изумленно вытаращился на Шивон. Несколько мгновений он не мог произнести ни слова, потом слегка откашлялся и сказал:
– Суперинтендант Темплер, объясните…
– Я хорошо знаю Стива Холли, – начала Джилл. – Этот ублюдок терпеть не может шевелить мозгами, если, разумеется, может этого избежать. Он – как бы это помягче выразиться? – не особенно умен, зато пронырлив, как намыленная гадюка, и столь же ядовит и безжалостен. – Что-то в голосе или, может быть, в манере Джилл подсказало Шивон, что все это она кому-то уже говорила. – Многие журналисты действительно способны проанализировать открытую информацию и сделать выводы… сложить «два и два», как ты выразилась. Но только не Холли. Он предпочитает действовать другими методами.
– Но ведь когда-то он уже писал про Гюнтера… нет, Юргена Беккера, – не сдавалась Шивон.
– Однако об участии в интернет-играх Филиппы Бальфур Холли мог узнать только от кого-то из вас. – Ответ Джилл прозвучал едва ли не раньше, чем Шивон закончила фразу, и это было еще одним признаком того, что начальники уже обсуждали проблему друг с другом.
Догадку Шивон подтвердил сам Карсвелл.
– Поверьте мне, констебль Кларк, мы анализировали ситуацию чуть не всю ночь, сомневались, спорили, доказывали… Но как мы ни старались, результат был только один: произошла утечка и виноват кто-то из вас четверых.
– Но нам помогали и посторонние люди, – возразил Грант Худ. – Сотрудница музея, пенсионер-патологоанатом…
Ребус положил руку на плечо Гранта, заставив того замолчать.
– Боюсь, речь идет обо мне, – сказал он, и все, кто был в комнате, разом повернулись к нему. – Это я виноват.
Сам Ребус очень старался не смотреть в сторону Уайли, но чувствовал на себе ее взгляд, который буквально прожигал его насквозь.
– В самом начале расследования, – продолжал Ребус, – я ездил в Фоллз и разговаривал там с женщиной по имени Биверли Доддс. Это она нашла у водопада последний гробик, который я связываю с Филиппой Бальфур. Уже тогда Стив Холли вертелся вокруг этой истории, и мисс Доддс рассказала ему все, что знала…