Чтение онлайн

Она глубоко вздохнула, как будто собиралась сказать мне что-то важное или, возможно, трудное для восприятия. — Ты знаешь, что твоего отца любили и уважали в Пайнкресте, но каждый, кто идет в политику, наживает себе врагов.

Я сделала паузу, чтобы обдумать ее слова. — То есть ты думаешь, что кто-то из Пайнкреста узнал, где я живу, и написал на моей двери кровью «сука», чтобы отомстить моему отцу, который скончался два года назад?

— Случались и более странные вещи.

— Мам, тебя кто-то преследует? Наш дом подвергался вандализму, а ты мне не сказала?

—

О нет, конечно, нет.

— Ну, мне кажется, если бы у отца были враги, которые могли сделать такое, они бы в первую очередь напали на тебя.

— Возможно. Хотя моя система безопасности может быть достаточным сдерживающим фактором. Они могли попытаться добраться до меня, а потом переключились на тебя.

Неужели моя мать и вправду считала меня жертвой вандализма второго сорта? Я не смогла сдержать вздох. — Я упомяну о папе в полиции, если они захотят проверить эту версию.

— Обязательно.

Хотя я ни за что не собиралась внушать маме, что Колин может быть преступником, мне было интересно, видела ли она его в последнее время и не изменилось ли его поведение.

— Говоря о жителях Пайнкреста, ты ведь не видела Колина в последнее время?

— Я вижу его время от времени. А что?

— Мне просто интересно. Я столкнулась с ним не так давно, и мне показалось, что с ним что-то не так.

— Мы обе знаем, что не так с Колином.

Я снова закатила глаза. — Я знаю, ты считаешь, что он женился не на той женщине, но они уже давно вместе. Я уверена, что у них все в порядке.

— Вряд ли у них все хорошо. Все знают, что у нее роман с боссом.

Если бы Пайнкрест и Тиликум соревновались в том, в каком городе больше сплетен, это была бы ничья. То, что «все знали» в Пайнкресте, могло быть правдой или вымыслом. Определить было невозможно.

— Это может быть просто слух.

— Слухи обычно имеют под собой почву. Мне ужасно жаль беднягу.

Я хотела рассказать ей, что произошло, когда я встретила Колина в «Тимбербист». Он вел себя неподобающе для мужчины, который женат на другой, независимо от того, изменяла ему жена или нет. Но она просто оправдывала его, как делала всегда.

— Послушай, я не могу сейчас беспокоиться о браке Колина. У меня есть проблемы поважнее.

— Конечно, есть. Одри. Я серьезно, скажи полиции, что причина, скорее всего, в твоей семье.

— Хорошо, мама, я так и сделаю.

— Хорошо. Ты уверена, что там безопасно?

Я никак не могла сказать ей, что прошлой ночью я осталась с Джосайей. В какой-то момент я сказала бы ей, что мы встречаемся, но ей не нужно было знать, что я спала в его постели. Она просто прочитает мне очередную лекцию.

— Да, мам. Я в безопасности. И у меня есть друзья в городе, к которым я могу обратиться, если понадобится.

— Ты всегда можешь вернуться домой. Я серьезно. Даже с собакой.

Я улыбнулась, и выражение моего лица смягчилось. Я знала, что она действительно так думала. — Спасибо, мам. Я буду иметь это в виду.

— Хорошо. Держи меня в курсе того, что выяснит полиция.

— Обязательно. Поговорим

позже.

Я закончила разговор. Отношения между матерью и дочерью иногда были такими сложными. Ее упорство в том, что это могло быть как-то связано с моим отцом, так раздражало. Конечно же, она пыталась свести все к ним, а не ко мне. Но я слышала беспокойство в ее голосе, особенно когда она предложила мне снова приехать погостить. Она не была идеальной, и отношения между нами не всегда были лучшими, но она все еще была моей мамой, и ей было не все равно.

— Пойдем в дом, Макс.

Он последовал за мной, и я дала ему поесть. Как бы мне ни хотелось снова забраться в постель к Джосайе, мне нужно было идти на работу.

***

Спортивный зал средней школы был переполнен. Перед сценой были расставлены ряды складных стульев, и большинство из них, похоже, были заняты. Шум десятков разговоров эхом отражался от огромных стен, и в воздухе витала энергия.

Я вернулась к Джосайе после работы, и он сказал мне, что через час состоится экстренное городское собрание. У меня было достаточно времени, чтобы переодеться и быстро перекусить.

Он взял меня за руку и повел в зал, мимо толпы людей, которые еще не заняли свои места.

— Это нормальное явление? — спросила я.

— Зависит от ситуации. Что-то явно взбудоражило всех.

— Но твой отец не сказал, в чем дело?

— Нет. — Он сделал паузу и вытянул шею, оглядывая толпу. — Вот они.

Он повел меня вперед, и я узнала его отца, Пола. Мы с ним еще не были знакомы, но я несколько раз видела его в ремонтируемом доме. Он был крупным мужчиной с сильными волосатыми руками и бородой, в которой пробивалась седина. Женщина, которую, должно быть, звали Марлин, стояла, положив руку на его плечо. На ней были очки в синей оправе и платье с маргаритками.

— Что происходит? — спросил Джосайя.

— Белки, — сказал Пол.

— Что?

— Два убийства белок, и оба в одном из наших домов. Люди обеспокоены.

— Кто-то совершил акт вандализма в доме Одри, а город беспокоится о белках? — Он взглянул на меня. — О, это Одри.

— Я Марлин, а это мой муж Пол, — сказала женщина. — Сожалею, что мы встречаемся при не самых лучших обстоятельствах.

— Все равно приятно познакомиться.

Она улыбнулась. — Мне тоже.

Звук микрофона привлек наше внимание, и разговоры в комнате стихли.

— Добрый вечер. — Пожилой мужчина, одетый в голубую рубашку и коричневые брюки, поднялся на сцену. — Все меня слышат?

— Мы вас слышим, мэр, — сказал кто-то из задних рядов.

— Отлично. Если все займут свои места, мы начнем. — Он жестом указал на задние ряды. — Там достаточно стульев? При необходимости мы можем принести еще.

Он подождал немного, пока люди рассаживались. Пол жестом пригласил нас сесть рядом с ним и Марлин в первом ряду.

— Жители Тиликума, спасибо, что пришли сегодня вечером, — сказал мужчина на сцене. — Если вы меня не знаете, я Билл Суррей, и мне выпала честь быть мэром этого прекрасного города.