Водный клан

По подъездной дорожке заскрипели колеса автомобиля, и черный красавец остановился перед дверьми, ведущими в проходную огромного промышленного комплекса. Водитель выскочил из-за руля и открыл заднюю дверь, из которой вышла молодая женщина в строгом деловом костюме, направившаяся прямиком к приоткрытой двери проходной. Весна уже полностью вступила в свои права, снег сошел окончательно и кое-где вовсю пробивалась зеленая травка. Солнце ярко светило на высоком голубом небе, а от птичьего щебета невозможно было расслышать даже громкую речь. Женщину в проходной ждали. Высокий немного грузноватый мужчина средних лет со стоящими дыбом волосами, словно его совсем недавно током ударило,

в белом лабораторном халате, удивительно чистом, что вызывало недоумение, учитывая общий вид мужчины.

– Эльза Ульмасовна, – он протянул руку, которую женщина не колеблясь пожала. – Мы не ждали вас так рано. Обычно вы приезжаете на два часа позже, и мы…

– Евгений, у меня сегодня очень много дел, – перебила его женщина. – И потом, какая разница, когда именно я приезжаю? Это на что-то влияет?

– Нет-нет, конечно, нет, – торопливо замотал головой мужчина. – Просто… это неожиданно.

– Евгений, мы долго будем здесь стоять? – нетерпеливо перебила его женщина. – Или мое появление на два часа раньше стало настолько большой неожиданностью, что вы, предварительно кого-то убив с особой жестокостью, не успели спрятать труп?

– Ну что вы, как вы могли так о нас подумать? – Евгений поспешил к лифту, смешно оттопырив нижнюю губу.

– Действительно, как я могла о вас так плохо подумать, – женщина усмехнулась. – Значит, там не труп, а, скорее всего, трупы. Надеюсь, их никто не хватится?

– По-моему, Эльза Ульмасовна, вы много чему нехорошему у Виталия Владимировича нахвататься успели, – вздохнул Алдышев и нажал на кнопку восьмого этажа.

– Угу, половым путем заразилась, – женщина немигающим взглядом смотрела, как зажигается очередная цифра, обозначающая этаж, мимо которого они проезжали. – Есть какие-нибудь изменения? – резко сменив тему, она задала самый главный вопрос, который ее волновал гораздо больше других.

– Нет, – Алдышев покачал головой. – Вчера Павлу Овчинникову удалось стабилизировать клетки и, вроде бы, деградация тканей заметно снизилась, но общее состояние остается на том же уровне. Вода, если и помогает, то мы этого не замечаем. Иногда кажется, что, после полного погружения тела в родственную стихию, становится через некоторое время только хуже. Жизненные показатели падают на глазах, и их потом очень сложно вернуть к норме. Хотя, может, это и естественный процесс и с водой никак не связан, но, тем не менее, Овчинников предложил на некоторое время полностью изолировать воду, вводить лишь то количество, которое необходимо для поддержания жизненных функций.

– Это не опасно? Оставлять его надолго без родственной стихии? – в глазах женщины промелькнуло беспокойство. – До того, как эта сука его подстрелила, любое ранение затягивалось сразу же, стоило ему в душ сходить. Да и в тот раз, после погружения в бассейн, ему стало лучше практически сразу. Почему все это происходит именно сейчас?

– Мы не знаем, – вздохнул Алдышев. – Мы даже не знаем, что именно вызывает деградацию. Состав воды из бассейна, в котором все эти процессы начались, ничего нам не дал, хотя, что только мы с ним не делали, какую концентрацию адамантиновой пыли не добавляли, все без толку. Овчинников считает, что основное влияние оказало то, что у Виталия Владимировича именно в тот момент начались новые изменения на клеточном уровне, затрагивающие саму ДНК и с составом воды из бассейна, так же, как и с чарами очистки это никак не связано. Но почему эти изменения вообще происходят, нам не известно, и Овчинников не говорит, – Алдышев посмотрел на Эльзу возмущенно. – Почему нам никто об этом не говорит? Это секретно?

– Да, это секретно, – Эльза сама лишь недавно узнала, что в организме ее мужа шли очень необычные процессы, а также, с чем эти изменения связаны, но говорить о них у нее не было никакого желания, тем более, как она считала, что подобная информация никого постороннего не касается. Почти все разработки и проекты тринадцатого квадрата на время прекратились. У всех, работающих здесь людей, была только одна задача и цель, над которой

боролось довольно много ученых. Может было и неправильно скрывать определенного рода информацию от них, но Овчинников был твердо уверен, что все, кто задействован, получают необходимую и точную информацию, согласно поставленной перед каждым задачи, и ни в каких дополнительных сведениях не нуждаются. – Не смотрите так на меня, просто примите за факт, что изменения происходили, или происходят до сих пор.

Недавний порыв связаться с Императором Фридрихом и попросить его о помощи она смогла в себе подавить, но эта мысль никак ее не оставляла, занозой въевшись в мозг, словно Эльза чувствовала, что он единственный, кто может что-то сделать или хотя бы что-то прояснить. Но это была бы игра на более высоком уровне, доступа к которым у нее нет и в ближайшее время, если не никогда, не будет, а на личную просьбу какой-то там Эльзы Савельевой император вряд ли вообще ответит, если это не будет затрагивать политических аспектов. Открывать же карты перед всем Советом, когда жизнь Савы и так висит на волоске, было не самой хорошей идеей. Поэтому Эльзе оставалось только надеяться на этих ученых, и это было последнее, что ей оставалось.

Лифт остановился, и они вышли на восьмом этаже, направившись к дальней лаборатории, которая была предназначена только для одного – поддержание жизни в теле главы клана Виталии Савельеве, и для поиска средства, которое смогло бы вывести его из комы, в которой молодой мужчина находился уже почти три месяца.

Эльза быстро пересекла коридор и вошла в предбанник, где начала надевать на себя халат, прятать волосы под шапочку и крепить на лицо респиратор. Все это делалось уже на автомате, потому что данный ритуал она совершала на протяжении последних трех месяцев каждый день, без перерывов и выходных. Эта мера предосторожности была направлена учеными на то, чтобы как можно меньше различных микроорганизмов вмешивались в процесс их исследований. Каждый раз, глядя на Алдышева, она видела в нем лишь одно желание – вообще не пускать ее в эту лабораторию, никогда и ни при каких обстоятельствах, но что он мог поделать, в данный момент Эльза Савельева была законным регентом клана, и ее приказы не обсуждались.

Евгений посмотрел на Эльзу, он не понимал этой маниакальной потребности приходить сюда каждый день и сидеть рядом с практически трупом. При этом он неоднократно видел, как она брала его за руку и что-то увлеченно рассказывала, словно была уверенна в том, что находящийся в глубокой коме мужчина, жизнь которого поддерживалась искусственным путем, ее слышит и понимает, что она хочет до него донести. Перед входом в палату, где на кровати лежало обнаженное мужское тело, опутанное проводами, он задержал Эльзу.

– Эльза Ульмасовна, вы помните, о чем мы говорили с вами в прошлый раз? – и он требовательно посмотрел ей в глаза.

– Да, я помню, и пока не готова дать вам ответ, – она раздраженно вырвала руку, а в ее глазах зажглись синие огоньки, признак того, что женщина вот-вот призовет дар, который все еще плохо контролировала.

– Ответ нужен до конца недели, – Алдышев нахмурился. – Жизненные показатели нестабильны, и прогноз очень неблагоприятен. Пока мы еще можем забрать у Виталия Владимировича жизнеспособную семенную жидкость и провести оплодотворение, это нужно сделать! Клану нужен наследник, и ваша основная задача, этого наследника клану дать. И это не моя прихоть. Я отдал свой клан в руки Виталия Владимировича, поэтому, как и многие другие заинтересован в том, чтобы клан оставался на плаву и слияние, например, с кланом вашего отца, не будет в итоге выходом из сложившейся ситуации и не приведет к довольно крупным неприятным последствиям. Вы не можете этого не осознавать. – Иногда Алдышев говорил правильные вещи, довольно серьезно и собранно, и у многих, складывалось ощущение, что, если бы не его маниакальная повернутость на науке, он стал бы превосходным главой клана и составлял бы конкуренцию членам Совета в первой пятерке. Но он сделал свой выбор, и многим оставалось только с ним смириться.