Чтение онлайн

– Тебе она больше идет.

Действительно, роза в её руках гармонично вписалась бы в яркий восточный наряд. Гюзель нарядилась, как на цыганский праздник. Юбка на ней была бархатная с лиловым отливом, белая блузка атласная, поверх неё розовая кофточка с люрексом. А уж платок на голове переливался всеми цветами радуги. На фоне осенних кустов, раскинувшихся на газоне за её спиной, она сама смотрелась экзотическим южным цветком, неведомо как занесенным на уральскую землю.

– Я каждый день думаю о тебе, - сказал Олег, и это была чистая

правда. О ком ещё ему думать? О детях да о ней.

Но Гюзель молчала. Впрочем, не уходила, продолжала сидеть рядом. И Олег понимал её отстраненность. Мало ли что однажды случилось между ними. Да и неприлично замужней кавказской женщине разговаривать на улице с посторонним мужчиной.

– Я сегодня приду, - сказал негромко и поднялся.
– Часов в десять.

В конце концов, попытка - не пытка. Ну, не пустит. Значит, останутся воспоминания. Он не обидится.

Роза осталась лежать на лавочке. И Гюзель, воровато оглядевшись, быстро её схватила. Она поднялась на ноги, держа цветок в опущенной руке вертикально, пряча, словно прикрывая его собой. Наверное, и вправду старалась скрыть от чужих глаз. Она позвала Искандерчика и отправилась домой.

Ходить с деньгами под мышкой Олегу было несподручно. Да и куртку ближе к вечеру захотелось надеть на себя. Пришлось купить псевдокожаную черную сумку на длинном ремне, повесить на плечо. Потом он зашел в недорогое кафе и слегка перекусил, стараясь не роскошествовать. Он научился ценить деньги и просто проматывать их ему было жалко. Деньги ведь это не жратва и шмотки, деньги - это свобода.

Из автомата в фойе кафе он позвонил домой. Ответил Саша и тут же взахлеб принялся тараторить:

– Пап, а мы тебя сейчас по телику в новостях видели. Ты, что ли в милиции сейчас работаешь?

– С чего ты взял?
– опешил Олег.

– Ну, ты же милиционеру что-то говорил, а он кивал. И тетенька какая-то все записывала. А вот автомат у милиционера какой модели?

– Погоди, не части.
– Олег, кажется начал понимать.
– Это что, по телевизору показывали?

– Папанька!
– ворвался в ухо звонкий голос Лены, видно, вырвала трубку из рук брата.
– Тебя по телику показывали! На рынке вы чего-то проверяли! Она чуть не визжала от восторга.

– А мама тоже смотрела?
– осторожно спросил он.

– Нет, она ещё с работы не пришла. Она поздно приходит.

– Тогда, может, выйдете? Погуляем. Времени ещё мало. Давай. Я вас жду возле киоска с мороженым.

Конечно, им и в голову не могло прийти, что отца на рынке чуть не заарестовали с партией суррогатного алкоголя. Он не заметил, чтобы операцию снимало телевидение, но, наверное, какая-то телекамера работала, снимала со стороны. Ему не до того было, чтобы по сторонам глазеть. И, похоже, в местные вечерние новости оказалась вмонтирована сценка с его участием. В глазах детей их папа, понятное дело, самый лучший. И он, естественно, на стороне милиции, а не жуликов.

Они замечательно погуляли

и поговорили. Поели мороженого. Потом Ленка увидела за стеклом киоска пластиковые китайские карты с Ди Каприо и заподпрыгивала, завыгибалась от желания немедленно их получить. И Олег купил эти смешные карты с сусальными сценами из "Титаника", посмеялся благодушно над детским увлечением голливудским "мылом". Тут же и Сашка захотел чего-нибудь заполучить.

– А тебе, наверное, Шварценеггера надо?
– предположил Олег, рассуждая логически.

– Не, - замотал тот головой, - там такие отверточки классные продают, целый набор.

И он поволок Олега к другому киоску, где за широкими стеклами сверкало не менее тысячи мелочей: от бритвенных лезвий до будильников. Набор маленьких отверточек в прозрачной коробочке тоже оказался китайским, блестящим и непонятно для чего нужным Саше. Но Олег его тут же купил. И порадовался, что парня уже в таком возрасте интересует инструмент, а не игрушки. "В меня пошел," - подумал с гордостью.

А когда расставались, он по их требованию признался, что сейчас работает в милиции. Очень не хотелось разочаровывать сына и дочь.

– Прямо как в "Улице разбитых фонарей"?
– решил уточнить Саша. Потому и форму не носишь?

– Потому и не ношу, - согласился Олег.
– Как в "Улице разбитых фонарей".

Он имел некоторое представление об этом телесериале. Дети явно спроецировали жизнь экранных ментов на непонятную телесъемку с их папой.

В десять часов, как и обещал, Олег на цыпочках подкрался к дверям Гюзели. Он ещё с улицы глянул на окна её квартиры и увидел, что они темны. Уж не сбежала ли она? Или, может, легла спать и знать ничего о нем не хочет? Что ж, её право.

Он тихонько стукнул несколько раз в дверь, кнопку звонка решил не трогать. И тут же услышал за дверью еле слышное шевеленье. Он ещё пару раз негромко прикоснулся косточкой указательного пальца к деревянной обшивке. Осторожно провернулся замок. Дверь приоткрылась на длину звякнувшей цепочки. И Олег почувствовал сладковатый и терпкий запах недорогих арабских духов. Когда сидела внизу на лавочке, от неё так не пахло.

– Не надо, уходи, - зашептала Гюзель в темную щель.

Что ж, так и должна поступать порядочная восточная женщина. Только вот духами на ночь ей обливаться не пристало. Особенно, если собирается спать одна.

Олег просунул в щель ладонь и поймал её руку.

– Здравствуй, Гюзель, - сказал шепотом.
– Я по тебе соскучился, милая.

– Уходи, Олег, - она наконец-то назвала его по имени.
– Увидит кто-нибудь, нехорошо будет.

И в это время на первом этаже хлопнула входная дверь подъезда. Послышались шаги. Шли двое, разговаривали. Мужчина и женщина. Гюзель принялась выдергивать свою руку из ладони Олега, но тот не отпускал.

– Впусти меня, - тихо попросил он, - а то они и вправду увидят.