Во власти греха

Солоноватый привкус на корне языка слегка пробуждает от дурмана. Ровно, как и дичайший рвотный рефлекс от того, что какой-то амбал в черной капронке пытается выебать меня в рот. За что, блять?! Какого хера?!

Пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась, при этом смыкаю челюсть, чтобы откусить внушительное достоинство этого придурка. Ничего не замечаю, кроме огромного количества татуировок на поблескивающем от пота теле в лучах одинокой лампы. Резко получаю шутливый, но болезненный щелбан по лбу. Он прикалывается чтоли?! Придурок!

— Мх-м-м!!!

КХМ!

Так… так, соберись, Сонька… здраво рассуждать и паниковать мне мешает величественный стояк, упирающийся мне в нёбо.

Ладно. Ладно, твою мать. Паника — роскошь, на которую у меня ни черта нет времени, потому что дышать и так сложно. Кислорода в лёгких осталось ровно на одну истерику, но я решаю потратить его на то, чтобы не сдохнуть прямо сейчас. Я заставляю своё тело расслабиться. Расслабиться, когда тебя трахают в глотку, не имея на это никакого, блять, права. Расслабляю челюсть, убираю зубы. Просто стать удобной. Просто стать податливой. Может быть, если я не буду кусаться и царапаться, как дикая кошка, он поторопится. Может быть, этот мудила в капронке просто хочет кончить, и ему плевать, кто при этом под ним.

Я хочу, чтобы ему стало скучно.

Я хочу, чтобы он поторопился.

Пытаюсь думать позитивно. Ну, типа... мужик явно следит за гигиеной, лобок бритый, пахнет приятным гелем для душа, а не застарелым потом. Квартира, или где мы там, чистая? Не подвал? Лампочка горит, не мигает — значит, проводка не на грани пожара. Уже плюс. Татуировки... выглядят дорого. У него есть вкус и деньги. Могло быть хуже. Меня мог подобрать пьяный после боярышника бомж под мостом, воняющей рыготней.

Ритм ускоряется. Он тяжело дышит, его пальцы сжимаются на моих волосах больнее, но я не сопротивляюсь. Я просто смотрю куда-то в стену, в пустоту, и считаю про себя. Раз, два, три, четыре... Мне плевать, кто он. Мне плевать, как я тут оказалась. Сейчас есть только задача: пережить эту минуту, и он отвалит. Отвалит же?!

Слюна течёт по подбородку, по шее. Унизительно. Но унижение — это тоже не смертельно. Смертельно — это когда тебе ломают шею за сопротивление, а очередного удара получить я не желаю, даже если это просто щелбан его огромными пальцами.

Мужик ускоряется. Сжимает бёдра. Издаёт гортанный, почти звериный стон, от которого у меня внутри всё холодеет. Сейчас. Сейчас это закончится.

Он обильно кончает мне в горло.

Я давлюсь, зажмуриваюсь, чувствуя, как по пищеводу разливается горячее, солёное. Меня выворачивает наружу, но я сдерживаю рвотный позыв, сглатывая, потому что знаю — если меня вырвет прямо на него, он может разозлиться. А злым его, судя по габаритам, — последнее, что я увижу перед унизительной смертью.

Я открываю глаза, чувствуя, как слёзы от удушья и омерзения текут по вискам, затекая в уши.

Он всё ещё стоит передо мной на коленях. Тяжёлый, горячий, влажный. Проводит большим пальцем по моей нижней губе, стирая остатки семени.

— Умница, — хрипит он, словно довольный котенок.

И тут я замечаю его глаза.

Сквозь прорези в этой дурацкой черной капронке на меня смотрит не взгляд насильника. Не взгляд маньяка, который получил своё и сейчас вытрет елду об мои волосы и вышвырнет вон. Он смотрит на меня

с чем-то, отчего внутри всё обрывается. С усталой, измученной нежностью. С болью. С одержимостью.

Он смотрит так, будто я — самое ценное, что у него есть.

— Спи, любимая Сонечка, — шепчет он, надавливая пальцем моей шеи, там, где бьется пульс.

Мир вокруг начинает плыть. В глазах темнеет, комната идет хороводом вместе с этой проклятой лампой. Последняя мысль, которая бьётся в голове перед тем, как сознание отключается: "Он не просто насилует меня... Он, блять, меня любит?"

Или что сейчас было?!

Просыпаюсь от того, что мой собственный язык кажется наждачной бумагой. Во рту пересохло, будто я всю ночь жевала песок. Или не песок?..

Сажусь на кровати и первое, что чувствую, — дикая крепатура в челюсти. Уснула в неудачной позе? Вот же чёрт! Челюсть болит так, словно я всю ночь жевала «орбит» без сахара пачками. Или...

— Господи, — шепчу я, прижимая ладони к лицу. — Только не говорите мне, что я опять лунатила и добралась до запасов отцовского вяленого мяса. Его же хрен прожуешь!

Второе, что чувствую, — странная ломота в коленях. Сдвигаю штанину пижамы и вижу синяки. Два симметричных фиолетовых пятна. Будто я стояла на коленях. На жёстком полу. Долго…

— Отлично, — говорю я пустой комнате. — Просто великолепно. Видимо, я молилась во сне. По-католически.

На самом деле, вчера я просто не совсем удачно отбила мяч на волейболе, приземлившись своими хрупкими коленочками на жесткий пол. Нужно бы помазать чем-нибудь…

Тянусь к тумбочке за телефоном. 7:45. Успеваю перед парой обновить профиль. Пальцы сами открывают приложение «Фикбук». Моя страница. Моя гордость и моя тайна! Под псевдонимом Анастейша С. я пишу эротические романы. Ну, как романы. Рассказики. Очень горячие рассказики про то, чего я в жизни не видела и не ощущала, но очень, сука, хочется.

У меня один подписчик. Один-единственный, но зато какой! Он комментирует каждую главу. Обычно пишет что-то типа «Круто, жду продолжения» или «Огонь, вот это трах». Но сегодня...

«Какая горячая глава, Анастейша! Когда прода?»

Я смотрю на название своей книги. «Во власти греха». Глава, которую я выложила вчера вечером, называлась «Плен». Я её почти не помню, писала на автомате, под настроение. Там был мужик в маске, татуировки и очень откровенный минет.

Щёки вспыхивают. Я быстро печатаю ответ:

«Спасибо! Сегодня ночью планирую написать продолжение;)»

Отправляю и отбрасываю телефон, как будто он горячий. Сегодня ночью. Ха. Если ночью меня снова накроет вдохновение, я, конечно, напишу. Главное, чтобы челюсть не отвалилась от ноющей боли.

В универ влетаю за пять минут до пары. Кожаный рюкзак с брелоком в виде феи болтается на одном плече, в руках стаканчик с шоколадным молоком, который я схватила в автомате, и он обжигает пальцы даже через картон. Волосы мокрые после душа — я пыталась смыть с себя липкое чувство, оставшееся после сна, но оно, кажется, въелось под кожу, а свои длинные волосы сушить как минимум трое суток.