Чтение онлайн

15 января 1992 года Барретт позвонил мне домой, чтобы спросить, почему я не выходил на связь. Барретт назвал другого человека, которого БСО идентифицировала как информатора Специального отдела. Он использовал этот случай, чтобы проиллюстрировать, почему он не хотел на них работать. Я сказал ему, что еще раз объясню ему основные правила. Я заверил Барретта, что буду находиться в машине со Специальным отделом только до тех пор, пока он будет настаивать на том, чтобы я остался. Как только он будет доволен своими кураторами из Специального отдела, я уеду. Барретт был рад это слышать. Больше я ничего не мог сказать. Я знал, что Специальный отдел прислушивается

к каждому слову.

К 18 февраля 1992 года Барретт был настолько «зашуган» выходками Специального отдела, что просто сообщил нам информацию. Он также настаивал на том, чтобы мы «сбросили» все причитающиеся ему наличные в заранее оговоренном месте. В Специальном отделе ничего этого не было. Они ошибочно полагали, что я повлиял на Барретта. И снова они судили меня по своим собственным стандартам.

Месяц спустя Барретт снова пожаловался. В пятницу, 13 марта 1992 года, он сказал мне, что сотрудники Специального отдела звонили ему домой и оказывали на него чрезвычайное давление, требуя работать только на них. Меня тошнило от этого. Ничто из этого меня не удивило. Я довел это до сведения моих властей в уголовном розыске. Они обещали разобраться с этим. На этом этапе я просто выполнял необходимые действия. У меня не было никаких шансов добраться до Барретта или кого-либо еще, если уж на то пошло, в связи с убийством Пэта Финукейна или любым другим уголовным преступлением, в котором признался Барретт.

Барретт теперь был «Агентом Уэсли» Специального отдела. В течение последних пяти месяцев он был «охраняемой птицей». Теперь он пользовался полной поддержкой Специального отдела КПО. Никто не мог прикоснуться к нему. Он просто не осознавал этого. Он им не доверял. Хладнокровный серийный убийца-лоялист пополнил ряды армии агентов Особого отдела. Их ни на йоту не волновала кровь на его руках. Это их не интересовало.

В следующий раз я должен был встретиться с Барреттом и Сэмом в 18:30 вечера в понедельник, 16 марта 1992 года. Я и не подозревал об этом, но это был последний раз, когда я встречался с Барреттом в роли агента по сбору разведданных. Вероломные элементы из Специального отдела КПО как раз собирались превзойти самих себя в своих попытках убрать меня с дороги. Даже при всем моем многолетнем опыте знакомства с их «грязными трюками» я не ожидал того, что произошло дальше.

Согласно моим служебным записям, я заступил на дежурство в полицейском участке на Теннент-стрит в 8 часов утра 16 марта 1992 года. К тому времени, когда наступило 6 часов вечера, я уже был на дежурстве в течение десяти часов. Меня удивило, когда Сэм, сотрудник Специального отдела, даже не появился на Теннент-стрит, чтобы пойти со мной на встречу с Барреттом. Это было на него не похоже. У него было много недостатков, но опоздания не входили в их число. Я подождал до четверти седьмого, прежде чем позвонить ему домой.

— Алло, — Сэм снял трубку.

— Привет, Сэм, мы должны встретиться с Уэсли (Барреттом) в 18.30 вечера. Что происходит? Он звонил, чтобы отменить? — спросил я.

— Нет. Нет. Я совсем забыл об этом, — сказал он очень будничным тоном.

Не было и намека на обычную срочность. Я сразу почувствовал, что что-то не так. Я начал делать заметки. Сэм нарушил молчание.

— Иди и встреться с ним сам, — сказал он.

Что-то было не так. Специальный отдел всегда запрещал мне встречаться с этим человеком самостоятельно. Мои собственные органы уголовного розыска договорились, что мы не будем встречаться с ним наедине. И все же мой самый громогласный

критик из Специального отдела в самом деле предлагал мне сделать именно это. Мои тревожные колокольчики начали звонить. Это было неслыханно. Мы всегда старались, чтобы присутствовал хотя бы еще один сотрудник уголовного розыска. Мы бы никогда не пошли в одиночку. Не без веской причины. Я наотрез отказался.

— Тогда возьми Тревора с собой, — легкомысленно сказал Сэм.

— Тревор на дежурстве, и он не может пойти со мной, — объяснил я.

Сэм сказал мне позвонить Барретту домой и перенести время встречи на 8.30 вечера. Если бы Барретт согласился встретиться с нами в это время, то он получил бы немного наличных и поехал бы со мной. Ничто из этого не звучало искренне. Я знал, что здесь мне придется быть очень осторожным. Было ли это предвестником грязного трюка в Специальном отделе? Я многозначительно спросил Сэма, было ли что-то, что он знал, чего не знал я.

— Нет, — ответил он.

Я довел до его сведения, что Барретт все еще жаловался, что он (Сэм) оказывает на него давление, заставляя работать исключительно со Специальным отделом. Сэм отрицал это по телефону, хотя часто признавался в этом, разговаривая со мной лично. Сэм боялся прослушивания своего собственного телефона! Я положил трубку. К моему облегчению, детектив-сержант Йен протянул мне чашку чая. Он, очевидно, уловил осторожность в моем тоне.

— Все в порядке? — спросил он.

Нет, все было не в порядке, хотелось кричать мне. Я хотел излить ему свое сердце. Я хотел рассказать ему, что происходит, и спросить его совета о том, что мне следует делать дальше. Видит Бог, он был достаточно надежным и достаточно прямолинейным, но я знал, что лучше не говорить ни слова.

— Да, спасибо, все в порядке, — ответил я.

Я снял телефонную трубку в офисе уголовного розыска примерно в 6.25 вечера и набрал домашний номер Барретта. Беверли Квери сняла трубку:

— Алло?

— Кен там? — спросил я в ответ.

— Нет, он ушел отсюда в десять минут седьмого, чтобы пойти и встретиться кое с кем, — сказала она.

Я надеялся, что она не узнала мой голос. Я пытался перезвонить Сэму домой, но его телефон был постоянно занят. Барретт сейчас стоял бы там и ждал нас. Возможно, у него даже есть жизненно важная информация, которая может спасти чью-то жизнь. Я схватил папку с запросами, полицейский радиотелефон и бросился к своей машине. Я бы побеспокоился о последствиях тонкостей обработки исходных текстов позже. Я чувствовал, что у меня нет другого выбора, кроме как идти одному.

Я выехал с Теннент-стрит и направился прямо в Гленкэрн-парк. Я прибыл туда в 6.40 вечера, опоздав на встречу на десять минут. Маленький белый фургон въезжал на автостоянку и выезжал с нее. В нем был только один человек, но задняя ось была очень низко опущена, как будто он нес большой вес сзади. В этом фургоне вполне могли быть и другие люди. Мой инстинкт подсказывал мне быть осторожным. Мой револьвер лежал прямо под моим правым бедром. Я хотел, чтобы Тревор был со мной.

Я отметил название инжиниринговой компании с адресом в промышленной зоне в Каслри, выгравированным на боку фургона. Я отметил регистрационный номер и адрес подразделения в своей папке. У меня возникло искушение воспользоваться своим радиотелефоном, чтобы вызвать помощь и проверить фургон, но последнее, чего я хотел, — это автостоянка, полная полицейских. Это послужило бы только для того, чтобы «шугануть» Барретта, если бы он действительно появился.