Во мраке Готэма
Шрифт:
– Мойра была мне дочерью, - произнесла она.
– Точнее, самым близким к этому понятием из того, что я смогу познать за всю свою жизнь. Её мать работала на меня, а потом заболела туберкулёзом и умерла. Мойре тогда было всего три годика. Я стала её опекуном, хотя никогда официально не оформляла документы. Наверно, я просто считала, что это ничего не изменит в моих к ней чувствах, - пожала Мами плечами.
– Знаете, детектив, все мы создаём семьи. Такими, какими их себе представляем.
У неё спёрло дыхание.
– Пока она была
Её голос начал дрожать от ярости, которая, казалось, нисколько не утихла за прошедшие три года.
– Какое право он имел забирать её у меня? У всех? А ваша полиция ничего не сделала; они даже не смогли найти достаточное количество улик, чтобы арестовать его. И в результате стало казаться, что Мойра умерла из-за каких-то пустяков.
Я секунду помолчал.
– А как вы начали подозревать Майкла Фромли? У полиции он никогда не находился под подозрением в убийстве Мойры.
– Неуклюжие идиоты, - буркнула она.
– Я наняла частных детективов. Они пришли к тому же выводу, что и полиция в деле той девчонки Смедли: куча подозрений, но ни одной серьёзной улики. Поэтому я продолжила платить детективам, чтобы они наблюдали за ним.
Она глянула на меня и прищурилась.
– Не важно, что сделал или не сделал ваш профессор. Если бы его сотрудник не убил Фромли, я бы сама это сделала через какое-то время. Эта тварь не имела права жить, после того как забрала мою Мойру. Никакого права.
Но Мами помогла Фромли избежать наказания после его нападения на Стеллу. Это она уговорила девушку не выдвигать обвинения, позволяя Фромли снова выйти сухим из воды.
Я спросил её об этом.
– Тогда почему вы...?
Её голос был холоден как лёд.
– Да, я договорилась об этом. Фромли как раз собирался получить по заслугам за попытку убийства Катерины Смедли, когда на горизонте появился ваш профессор со странным желанием заполучить себе это существо для изучения. И тогда я отозвала обвинения.
Она резко, гортанно засмеялась.
– Ваш профессор решил, что Фромли угодил прямо к нему в объятия только благодаря его собственным заслугам. Вы думаете, я сама не могу дать взятку или попросить об услуге? Подкупить судью?
Она выпрямилась. В её голосе звучала ярость. И гордость собой.
– Я заплатила пятьсот долларов, чтобы Фромли попал к Алистеру, свободный от тюрьмы и электрического стула. Знаете, помимо всего я хотела знать, почему... понять, отчего он убил мою Мойру. И я решила, что ваш профессор сможет получить ответы на мои вопросы, если дать ему шанс.
– Я всегда могла убить Фромли чуть позже, - мрачно добавила она, - в этом заключалось моё преимущество. Если бы это случилось прямо после смерти Мойры, на меня могли бы пасть подозрения. Но спустя несколько лет... К тому времени про мои отношения с Мойрой все забудут.
Значит,
Хотя, факт вмешательства Мами Дюран не обязательно снимал с него вину.
И даже если виновна в случившемся исключительно Мами, я точно знал, что никогда не скажу об этом Алистеру - не только из-за данного Мами слова, но и ради его же блага.
Я не хотел, чтобы Алистер почувствовал прощение за то, что произошло. Не хотел, чтобы он почувствовал, что его вины в этом нет. Должно оставаться что-то, что будет тяготить совесть Алистера, иначе он останется слепо предан своим исследованиям.
Обидно, что Алистер не рассказал мне о своих отношениях с Мами.
«Я - открытая книга», - лгал он мне.
– И вы получили от Алистера нужные вам ответы?
– спросил я у Мами.
– О да, я довольно часто разговаривала с профессором, - она пренебрежительно сморщила носик.
– Должна признать, что ожидала большего результата за свои деньги. Он не узнал ничего существенно нового. Он так и не понял, почему этот человек выбрал Мойру. Он даже не смог толком объяснить, почему Фромли совершал то, что совершал.
Но я понимал, что всё, что может ответить ей по этому поводу Алистер, не удовлетворит Мами. Знание может заполнить почти любую пустоту, но не такую, как после её потери.
Мами Дюран выпрямилась и повернулась уходить.
– Всего доброго, детектив. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.
И она ушла в своём чёрном пальто и под зонтиком, скрылась за стеной снега и среди толпы гуляющих по Бродвею прохожих.
Глава 32
Пришло время отправляться домой.
После панихиды по Стелле мной завладело мрачное настроение, и я остро ощутил бессмысленность цели.
Снегопад стал сильнее. На земле уже образовался пяти-шестисантиметровый слой снега, а за ночь обещало нападать ещё больше.
Повинуясь внезапному порыву, я зашёл в кофейню, где было тепло, светло и приятно пахло свежесваренным молотым кофе
– Бискотти и двойной эспрессо, пожалуйста.
Я озвучил заказ низкому итальянцу за кассой. Похоже, он не говорил по-английски, но делал просто превосходный эспрессо - по крайней мере, если верить посетителю, стоявшему передо мной.
Затем я уселся за небольшой столик, глянул на улицу и начал читать газету.
Но я не смог сосредоточиться на тексте, поэтому отложил газету в сторону и достал записку, которую получил прошлым вечером.
«Зиль,
был рад с тобой поработать, парень. Я буду на связи.
– Н.С.»
Малвани был прав.
«Дьявол захочет забрать своё», - сказал он мне в тот раз.