Внутри
Шрифт:
– Привееет! – здоровается Клэр.
– Привет, сестренка! – Сестры целуются. – Как же я рада тебя здесь видеть!
– Да, я вас тоже! – Клэр лучезарно мне улыбается. Я киваю в ответ – не хочу портить свое лицо фальшивой улыбкой.
Актер из нее, думаю я, куда лучше, чем из Папочки. Старшая сестренка Сэнди будет куда более талантливым бизнесменом, вернее бизнесвумэн, чем мой драгоценный тесть.
– Вообще-то я к тебе, – говорит мне Клэр. – Нам надо поговорить.
– Неужели наедине? – удивляюсь я.
– Желательно. –
– Что бы ты мне не сказала, Клэр, Сэнди об этом узнает.
Ладонь Клэр ложится на мое плечо. Средний палец с кольцом на две фаланги отражается в синих глазах моей Сэнди.
– Ууу, у вас какие-то секреты? – Сэнди заговорщически понижает голос.
Сэнди, может, ничего о нас с Клэр и не знает, но ее художественному психоанализу по силам откопать некоторые тайны нашего прошлого.
– Никак нет, миссис Страсть, – говорю я. – Клэр, что тебе нужно?
Клэр молчит. Сэнди смотрит на нас взглядом человека, ожидающего розыгрыш, и розыгрыш приятный, без стрессов. Ноготь большого пальца впивается в мое плечо. Это не ноготь моей Сэнди, поэтому я с раздражением поднимаю голову и вновь спрашиваю:
– Что тебе нужно?
– Что ты делаешь сегодня вечером? – спрашивает Клэр.
– Вечером у меня рабочая встреча.
– А она точно состоится?
Я смотрю на Сэнди. Сэнди смотрит в меню. Она чувствует мой взгляд и смотрит на меня взглядом человека, которому не хочется никого отвлекать от суперважных дел.
– А почему она не должна состояться? – спрашиваю я у Клэр.
– Тебе виднее, почему, – пожимает плечами Клэр. – Вдруг у тебя появятся более важные планы…
Сэнди подзывает официантку и заказывает дим сам с побегами бамбука. Я заказываю то же самое, и когда официантка уходит, спрашиваю у Клэр:
– Какие, например?
Клэр смеется – и смеется нервно.
– Посмотреть картотеки со всеми проданными в рабство людьми за последние пять лет.
В поиске объяснений я смотрю на Сэнди. У моей Сэнди взгляд человека, ожидающего розыгрыш, но розыгрыш мощный, пусть даже и со стрессами. В это время Клэр невозмутимо добавляет:
– Там указаны только те люди, факт продажи которых официально установлен. То есть те, кого удалось от рабства освободить. И только те, у кого американское гражданство. Картотека не такая уж и большая, поскольку она не отражает реального положения вещей.
– Интересно, – говорю я и показываю лицом отсутствие хотя бы малейшего намека на интерес.
– К чему ты все это говоришь, Клэр? – спрашивает Сэнди.
– Каждый год более четырех миллионов человек становятся жертвами работорговцев, – говорит Клэр.
– Ну, работорговля, думаю, процветает в Африке или в Азии, в Америке с этим не так…
– Так, сестричка. Так.
Сэнди выпрямляется на стуле. Официантка
– И давно тебя стали волновать жертвы работорговли?
Я решаю взглянуть на Клэр и вижу, что в ее глазах стоят слезы.
– Всегда, – отвечает она.
Сэнди спокойно смотрит то на меня, то на сестру. Ее теперешнее спокойствие уместно сравнивать не со спокойствием среднестатистического американца, а, например, с грустью Клэр, моей грустью или грустью среднестатистического американца.
– А я могу посмотреть картотеку? Мы с Олегом?
Я отрицательно качаю головою – и мне плевать, видит это Клэр или нет. Сэнди пожимает плечами и говорит:
– Я могу пойти с тобой, Клэр, если тебе это так важно.
– Мне важно, чтобы со мной пошел Олег.
Клэр гладит меня по плечу и добавляет:
– Он же мужчина.
Сэнди улыбается:
– Неужели ты думаешь, что картотека с рабами повредит мою женскую психику?
Клэр смотрит на Сэнди так, будто бы Сэнди бросает ей спасательный круг.
– Да, сестричка. Да.
Я решаю прекратить этот фарс. Говорю:
– Я посмотрю с тобой картотеку, чтобы это не значило.
Искусственный загар на лице Клэр сияет.
– Спасибо! Сестричка, ты не в обиде?
– Нисколечки, – отвечает Сэнди. – Мне всегда рады мой мольберт и кисти.
– Замечательно. Тогда кушайте, и… – Клэр смотрит на меня, – жду тебя у входа.
Я киваю головой, ковыряю палочками дим сам, и мы с Сэнди беседуем на отвлеченные темы. Клэр с ее рабами и проблемы с искусствоведом пусть подождут.
Я целую Сэнди в щеку и иду к выходу. Сэнди остается в ресторане доедать мой дим сам – Миссис-Страсть-Которая-Никогда-Не-Толстеет может себе это позволить.
Я убеждаю себя, что не буду смотреть на лист с перечнем чьих-то страданий, превращенных в сухую статистику. Я говорю то, что хочет услышать Клэр, чтобы Клэр от меня отвязалась. С тем же цинизмом, с которым я расставался с Клэр еще до знакомства с Сэнди, я расстанусь с Клэр и в этот раз, а после поеду в Кастро, посмотрю, как там Пауэрс.
Клэр улыбается как-то вымученно и хочет, чтобы я взял ее за руку. Я отказываюсь.
Мы идем к моей машине. Кабриолет Форд Фокус черного цвета. Подарок Клэр, купленный ею на Папочкины деньги и, насколько я знаю, без ведома Папочки.
Обычно я слышу от Клэр меркантильные колкости по поводу машины. Но в этот раз Клэр обходится без них. Это меня напрягает – веры в то, что люди меняются, у меня нет. Я думаю, что Клэр заболела чем-то серьезным. Возможно, редким психическим заболеванием. И если да, то это бред отрицательного двойника. Я говорю ей об этом вслух. Клэр на это не оскорбляется, что только подтверждает мои догадки.