Внутри себя
Шрифт:
«Другие новости на сегодня. Японский император объявил об удвоении экспорта риса из сферы процветания…»
Эрик дальше не слушал. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, он повернулся на вращающемся стуле так, чтобы оказаться спиной к центру зала. Похоже, мало кто из посетителей обратил внимание на объявление.
Достаточно ли устарела фотография, чтобы ему можно было продолжать разгуливать по общественным местам? Да, морщин теперь у нет прибавилось. В былые дни он носил бороду, хотя проку от этот мало. Полицейский компьютер ее успешно устранил, и на экране его показывали
Эббот заставил себя прикончить бренди, после чего вышел, не говоря ни слова. На улице снова уже моросило, а у нет не было по-прежнему ни зонта, ни плаща. А зонт бы не помешал, под ним хорошо скрывать лицо.
Найти низкопробный отель оказалось делом нетрудным. Эрик выбрал не в самом центре и подальше от рек. Расплатившись наличными, он поднялся в номер и сразу же запер дверь на два замка, после чего несколько часов провел в кропотливом труде, под яркой лампой снова изменяя свою кредитную карточку. Лишь после того, как документ был готов и надежно убран, Эббот позволил себе лечь.
Спалось ему гораздо лучше, чем он ожидал. Усталость победила тревогу. Что бы там ни помогло ему спастись из обиталища Лайзы, это же самое не позволяло ему пренебрегать запросами собственного организма.
Когда Эрик проснулся, день был уже в самом разгаре. Воспользовавшись встроенным каталогом оптофона, он выяснил, где расположен ближайший нужный ему магазин. Оказалось – недалеко, тем более по нуэво-йоркским меркам. Увертываясь от наезжающих такси, он прошел эти полмили пешком.
Хозяин был сама обходительность. И вскоре Эрик вернулся к себе в номер. Никто не обратил на него внимания, но он знал, что нужно что-то предпринимать. На безразличие граждан вечно полагаться нельзя. Рано или поздно благодаря постоянно публикуемым портретам какой-нибудь придурок его узнает и укажет полиции.
Работа с гримом оказалась штукой тяжелой, и Эббот впервые пожалел, что практически не принимал участия в любительских спектаклях компании. Наконец усы были прилажены на место, после этого он долго травил волосы, пока наконец не стал настоящим нордическим блондином. При помощи накладного грима лицо можно было изменить полностью, но Эрик решил не рисковать. Никакого опыта работы с подобным материалом у него не имелось, а плохо выполненный фальшивый нос привлечет больше внимания, чем настоящий.
Зайдя в парикмахерскую, он коротко остриг свои белые теперь волосы, а когда наконец посмотрел на себя в зеркало, там по прежнему отражалось лицо Эрика Эббота, но только если присмотреться. Он остался доволен.
Весь остаток дня он размышлял о том, как снова вступить в связь с Лайзой, причем просто увидеться с ней недостаточно. Ему каким-то образом нужно было вызволить ее из этой позолоченной тюрьмы.
Богатые улицы города подсунули ему под нос лавку для астрономов-любителей. Полки там были завалены всем, начиная от миниатюрных радиотелескопов для любителей поглазеть на Орион, кончая толстыми томами таблиц, классифицирующих метеориты по ударной силе.
– Хотите что-то купить? – с надеждой спросил человек за прилавком.
– Мне нужен телескоп.
– Понимаю. Какого типа, сэр?
– Небольшой, складной.
Продавец кивнул, будто с такими заказами ему приходилось
– Такой, чтобы в карман пальто помещался?
– Ну, это вообще здорово, – сказал Эрик, надеясь, что непроизвольно проступившая на его лице гримаса сойдет за мирную улыбку.
– На небесные тела хотите посмотреть? – подмигнул продавец.
Эрик замялся не зная, что ответить. Но в тоне продавца звучало скорее понимание, нежели обвинение.
– Да, что-то вроде того.
– Понимаю, понимаю. Дело, конечно, ваше, но согласно городскому закону, я должен проинформировать вас, что если вас застанут в пределах города смотрящим в этот телескоп под углом меньше, чем шестьдесят градусов, это будет являться административным правонарушением.
– Мысль понял.
– Ну и хорошо.
Продавец отвернулся, открыл шкаф магнитным ключом и принялся рыться на полках. Наконец он достал небольшую трубу из темного сплава, диаметром не больше дюйма.
– Вот сэр, пожалуйста. Как раз то, что нужно. Очень легкий, бликов не дает. Оптика складная. Увеличение около двадцати восьми. Проверено электроникой.
– На слух как раз то, что нужно, – и Эрик принялся рассматривать подзорную трубу будто понимал в них толк.
– Ну, а если вы собираетесь предпринять настоящее серьезное наблюдение, – сказал продавец, доставая трубу гораздо больших размеров, спаренную с цилиндром, – то у этого Квелмара разрешающая способность в десять раз выше. Кроме того, у него есть встроенный ультрафиолетовый лазерный видоискатель. При обычном использовании лазер, естественно, засечь невозможно. Кроме того, – добавил он заговорщическим тоном, – через адаптер его можно подключить к обыкновенной камере.
– Очень хорошо, – заверил его Эрик. – Но я все-таки предпочел бы маленькую модель.
– Как пожелаете, – продавец с трудом подавил разочарование, что не удалось продать дорогой прибор. – Это обойдется вам в двадцать девять девяносто пять плюс налоги.
Эрик расплатился наличными и вышел, спрятав телескоп размером в палец, в карман пальто.
Воспользовавшись вновь измененной кредитной карточкой, он, расслабившись, позволил себе пообедать. Это была его лучшая трапеза с тех пор, как он покинул Финикс. Эббот сидел в кинотеатре и смотрел голофильм, пока ему не стало невыносимо. От ожидания, а не от фильма. Тогда он вышел и стал бродить по улицам до самой полуночи.
Час колдовства, подумалось ему. А почему бы и нет? Эрик нисколько не удивился бы, если бы во мгновение ока обратился в тыкву.
Оказавшись по соседству с Лайзой, он стал передвигаться осторожнее, стараясь держаться в тени и избегая редких ночных прохожих, дабы не привлекать внимания к себе.
Снова пошел дождь, и приобретенный им зонт на самом деле помогал скрывать лицо.
Никакого особого скопления полицейских машин поблизости от кодо на Ист Ривер не наблюдалось. Это представлялось разумным. С какой стати им было спугивать его, если бы у него хватило глупости вернуться? Проникать в башню Лайзы в намерения Эббота не входило. Может быть, он и глупо себя ведет, но все-таки не как последний дурак.