Внеорбитные
Шрифт:
Мистер Аллен хлопнул металлической указкой по дереву кафедры – сигнал, что пора всем заткнуться. Семинар начался. Темой была экзистенциальная философия Жан-Поль Сартра. Честно говоря, я мало что про него читал, ведь к семинарам надо готовиться, а я всего лишь на него решил прийти. Достаю телефон и начинаю незаметно искать материал.
– Да забей ты, он всё равно тебя не спросит, – говорит Трой, видя, как я читаю текст с сайта, – у тебя ж полно оценок за индивидуальные работы.
– Неважно. Тут не угадаешь. Я люблю быть подготовленным.
Трой фыркает,
– А вы какого мнения на этот счёт, мистер Бенси?
Обращение преподавателя заставляет приятеля даже чуть подпрыгнуть – Трой поднимает голову от своих записей:
– Ну, Сартр считал, что основой экзистенциализма является субъективность, хотя человек при этом познаёт мир не через себя, а через других. То есть мы не можем стать каким-то, пока нас таковым не признают другие люди.
– Хорошо, – заключает преподаватель, но не отстаёт: – Но в чём же смысл априорных пределов, если мы знаем, что субъективизм по сути своей наделён вседозволенностью?
Трой смотрит пару секунд на мистера Аллена, тот переводит глаза на других студентов в аудитории, но все сидят, задумались, ломают голову. Неужели вопрос такой сложный? Если б я читал материал, то мог бы…
– Наверное, смысл в том, что человек живёт в социуме, что не даёт ему права своевольничать.
Всё внимание врезается в эту девицу в чёрном пиджаке передо мной, которая подала голос в тишине аудитории.
– Каждый из нас делает выбор, пусть и свободный, но тем не менее он повлияет на общество. У каждого своя мораль и свои ценности, которые определяют нас как личность, и мы ждём отклика на них в других людях.
– Но можно ли тогда осуждать человека? – резко выпаливаю я, почуяв желание обратить на себя её внимание. В ней нет ничего особенного, мне просто хочется послушать, что она скажет ещё. Да и не только мне. Раз пришла на семинар и пропустила пары в своём универе, так пусть выступает.
Медленно, даже несколько лениво, раздражённо, что ли, незнакомка поворачивается ко мне – угли на месте карих глаз впиваются в моё лицо, при всём этом она как бы не зацикливается, смотрит сквозь меня. Моя расслабленная поза и насмешливый взгляд резко контрастируют с её прямой спиной и жёстким взором.
– О, мистер Хейзл явно выбрал удачный день. – Шутит препод насчёт моего раннего прихода на лекции, что это начинает меня раздражать, потому что он уже не первый. На лицах присутствующих появляются кривые улыбки, кто-то усмехается, шепчется.
Слова преподавателя затронули весь этот фон вокруг, кроме одной детали – этой девицы, что так же безэмоционально и выжидающе смотрела на меня, игнорируя колыхания:
– И да, и нет. Человека можно осудить, потому что, делая выбор, он определяет себя перед лицом других людей, и нельзя, так как как выбор каждого можно считать истинным, верным. Осуждению подвергается выбор на основе каких-либо заблуждений, честный человек всегда примет точное решение, которое
– …как к высшей ценности, да-да, – договаривает где-то там, внизу преподаватель, а я продолжаю упорно смотреть в глаза этой девице – она всё не отводит взгляд, словно хочет что-то ещё сказать. Будто бы я в гляделки с ней играю. – Спасибо за ответ, мисс…
– Ариес, – ровным голосом, чётко произносит она и наконец сдаётся – угли глаз перестают мелькать перед моим лицом, вижу вновь лишь прямую спину в чёрном пиджаке.
– Мисс Ариес, да. – Повторяет мистер Аллен и смотрит в свои лекции, чтобы понять, куда уводить семинар дальше. Трой пихает меня в локоть и кивком головы указывает на спину девчонки, мол, что это ты разболтался. Отмахиваюсь, морща нос, что, якобы, захотелось проверить на прочность. Приятель строит усмешку с тенью удивления, а я обвожу взглядом аудиторию и останавливаю его на спине перед собой.
Наверное, я до конца семинара смотрел на эту спину. И она наверняка чувствовала мой взгляд. Не буду говорить, что мне хотелось того, потому что мне и вправду хотелось. Не знаю почему. В ней не было ничего особенного на первый взгляд, хотя я и не успел толком разглядеть её.
Бархатный пиджак, одна маленькая ворсинка на левом плече, ближе к лопатке, незаметная, но при близком рассмотрении от неё хочется избавиться. Волосы средней длины, цвета ореховой пасты. Кожа у неё несколько смуглая, на левой руке серебряная цепочка. Лица я не рассмотрел, но глаза какие-то слишком чёрные, словно она пуговицы от пиджака оторвала и как линзы вставила. В общем, ничего особенного, за исключением вот этих угольных глаз. Может, в её роду были кто-то с Востока?
– На следующем занятии начнём работу над групповыми проектами, – под конец семинара выплюнул мистер Аллен. – Можете начать подыскивать себе компаньонов.
– Ха, мы точно с тобой вместе будем, это как пить дать, – ухмыляется Трой, сгребая в рюкзак тетрадь и пенал. Звучит мелодия на перерыв между парами, и все начинают покидать свои места. – Ну можно ещё пару девчонок припихнуть, вон, к примеру, Селену и Ребекку, так, для комплекта. Мозгов у них нет, но зато какие задницы…
Девица перед нами резко встаёт, оборачивается на слова Троя, молчаливо пробегает по нему взглядом, переводит его на меня, моргает и отворачивается, уходит. Провожаю её взором, сам того не замечая.
– Кажется, кто-то тут феминистка, – шепчет мне в сторону приятель, точно так же следя глазами за чужачкой. Через мгновение ощущаю тычок в плечо: – Поднимай свою задницу, принцесса. Дальше у нас практическая по мировой истории.
– Да ну? – отстранённо спрашиваю я, поднимаясь. В горле саднит – надо выкурить ещё сигаретку. – Твою ж мать.
– Да, да, – хлопает он меня по плечу. – Можешь смело сказать: «Нахрена я пришёл к первой паре?»
– Нахрена я пришёл к первой паре? – смотрю я ему в лицо и велю топать поскорее, чтобы успеть покурить на улице. Трой прыскает от смеха и идёт прочь. Мы выходим из аудитории.