Чтение онлайн

— Амана, аль-Ифрит относится к Старшим кланам, верно?

Она кивнула, не отводя взгляд от очередного амулета.

— Тогда почему о нем ничего не сказано в «Хронике»?

— Совсем ничего? — она отложила амулет в сторону и подняла голову. Чуть улыбнулась. — Хотя неудивительно. Аль-Ифрит стал Старшим только пять лет назад, как раз когда выходило очередное издание «Хроник». Не успели добавить.

— Это сложно? Для Младшего клана стать Старшим?

— Да, конечно. Множество условий, которые надо выполнить, и самое последнее и проблемное — получить поручительство пяти Старших

кланов и одобрение Совета.

— Но у вас получилось. И на самом деле одно упоминание о Старшем клане аль-Ифрит в «Хрониках» я нашел. Там, где перечисляется, у какого клана с кем кровная вражда. У аль-Ифрит только один такой враг. По сравнению с другими кланами, чьи враги исчисляются дюжинами, это совсем не много. Но все же, как у вас дошло до кровной вражды с кланом Энхард?

По лицу Аманы скользнула тень, улыбка исчезла.

Наверное, было не особо великодушно с моей стороны продолжать развивать эту тему, но я не мог упустить шанс больше узнать о возможно-моем клане. «Хроники» представляли все в облагороженном виде. Амана вряд ли будет что-то смягчать.

— Если судьба когда-нибудь сведет тебя с энхардцами, Рейн, то беги. Если же сбежать не получится, то сделай все, чтобы они сами потеряли к тебе интерес.

— Почему? — спросил я, глядя на ее помрачневшее лицо.

— Потому что иначе они используют тебя, выжмут до капли и, если повезет, выбросят. А если не повезет, то убьют — чтобы ты не оказался в будущем полезен их врагам.

Должно быть я смотрел недоверчиво, потому что Амана вздохнула.

— Старшая семья Энхард довольно… своеобразна. За ними тянется такой шлейф крови и трупов, что остальным остается только завидовать. Они не щадят никого, даже своих.

— Например?

— Например, нынешняя глава клана убила своего мужа.

— Что? Почему?

— Дана Инджи застала его с молодой любовницей и развеяла их обоих прахом.

— Ее судили за это? — спросил я, пытаясь уложить новую информацию в голове. Не только ту, что касалась убийства, но и ту, что моя возможно-бабушка способна развеивать людей в прах, причем явно не простых людей, а таких же магов, которые должны уметь защищаться от враждебного воздействия. Вряд ли мой возможно-дедушка был намного слабее моей возможно-бабушки.

— Судили? — повторил мой вопрос Кастиан и хохотнул. — Судить главу Старшего клана? Шутишь?

— Конечно, официально она этого не признала, — пояснила Амана. — Заявила, что якобы ее консорт погиб во время неудачно пошедшего магического эксперимента, такого неудачного, что даже тела не осталось. Но, конечно, никто из знавших дана Мадеша в это не поверил. Консорт даны Инджи был не из тех, кто рискует, самостоятельно проводя опасные эксперименты.

— Значит, доказательств убийства нет и это просто слухи?

— У клана Дасан были способы добывать сведения, так что нет, не просто слухи, — Амана усмехнулась. — Например, мне достоверно известно, что в день своей гибели дан Мадеш даже близко не подходил к магическим лабораториям. Но энхардцы, конечно, ничего не признали, объявив всё вражескими спекуляциями на их семейной трагедии. Сам понимаешь, что о точных деталях случившегося знает только сама дана Инджи.

В моих мыслях помимо

воли возникла картина: вот я заявляюсь в корневые владения клана, вот дана Инджи меня признает, и вот я тут же спрашиваю у нее:

«Бабушка, а ты правда убила дедушку?»

Усилием воли я подавил рвущийся наружу нервный смешок и выкинул глупую картину из головы.

Нет уж, поступать так я, естественно, не собирался — это был бы вернейший способ если не развеяться в прах, то как минимум потерять благожелательное отношение главы клана.

Но все же, бабушка… то есть, возможно-бабушка, не стоило так поступать с возможно-дедушкой…

— Сурово она с ним, — сказал я вслух.

— Ревность — дело такое. Пока сам не столкнешься, не знаешь, как отреагируешь, — серьезно сказала Амана. — Мне, к счастью, в подобной ситуации оказаться не довелось. Однако эта смерть — не худшее из того, что говорят о дане Инджи.

— А что худшее? — спросил я, в глубине души сомневаясь, что хочу это знать.

— Говорят, что ради места главы клана она убила всех своих старших братьев.

Я непроизвольно поморщился.

Что ж, моя теория про дану Вересию получила неожиданное подтверждение — но не фактами, а мотивацией. Стоит ли удивляться, если внучка пошла по стопам бабули?

— Есть доказательства? — спросил я.

— Косвенные. Дана Инджи была единственной девочкой в семье и самой младшей, на место главы клана ее никто не рассматривал. Но учителя — те, кто выжил — в один голос говорили о ее непомерных амбициях и властолюбии. Все три ее брата умерли при странных обстоятельствах в течение всего нескольких лет, причем часть этих обстоятельств указывала на ее вовлеченность. К тому времени, как дане Инджи исполнилось двадцать пять лет, она была единственным выжившим ребенком в семье, и предыдущему главе клана ничего не оставалось, кроме как назначить наследницей ее.

— У него не было подозрений?

— Кто знает? — Амана пожала плечами. Потом посмотрела на меня внимательным взглядом и успокаивающе погладила по плечу. — Рейн, у тебя такое лицо, будто ты только что потерял веру в человечество. Это ведь давняя история. Я рассказала ее только для того, чтобы ты понимал, что из себя представляет клан Энхард. Если они не щадят своих, то уж тем более не пощадят чужих.

Я кивнул. Да, я понимал, и чем дальше, тем лучше.

— Мне довелось общаться с даной Инджи, — продолжила Амана. — Внешне она — симпатичная моложавая дана с добрейшей улыбкой и приятнейшим обхождением. Если не знать, то и в голову не придет, что она уже полвека держит свой клан в ежовых рукавицах, а ее палачи работают усерднее, чем палачи в главной императорской тюрьме.

— А что насчет будущего главы клана Энхард? Как там его зовут… — я постучал пальцем по обложке «Хроники», будто вспоминая. — Кажется, Кентон?

Амана пожала плечами.

— Он пропал без вести четыре года назад, а до того я его не встречала. Да и что можно понять из поведения пятнадцатилетнего подростка? Мальчишка как мальчишка… По крайней мере, ничем ужасным он не выделялся. Слуги его любили, учителя говорили о выдающихся способностях и большом потенциале. Серьезных конфликтов у него ни с кем не было.