Чтение онлайн

Ирина сама подала заявление о разводе. Она стойко перенесла крушение идеалов, созданных пылким воображением. Прозрение оказалось нелегким: немало было пролито слез.

Захар Романович торжествовал и в кругу друзей похвалялся:

— Чутьем уловил, что это за фрукт… Уж как нажимали на меня молодожены, а я от постоянной прописки воздержался. Черта лысого!..

Когда

Ирина пришла из суда с решением о разводе, отчим встретил ее молча и успокаивать не стал. Подавленная, терзаемая безответным вопросом — как же все это произошло, — она ушла в свою комнату. Хотела уснуть, забыться, но не смогла. Пролежала до вечера. Из оцепенения ее вывели голоса, доносившиеся из столовой. Там, как обычно, шло веселье.

Вскоре Захар Романович сам поехал к декану и договорился об академическом отпуске по семейным обстоятельствам, а затем отправил Ирину в Кисловодск. Но мира в доме не было. Более того. Пожалуй, с этого времени «холодная война» между отчимом и падчерицей стала прочной и длительной.

Окончив биофак, Ирина получила назначение в научно-исследовательский институт и всерьез увлеклась проблемой биологической защиты водоемов. Зимой она работала почти без выходных, и в порядке компенсации ей дали возможность недельку отдохнуть. Отчим рекомендовал Сухуми, а она полетела к тете Маше — очень уж захотелось побыть возле родного, хорошего человека, согреться его душевным теплом.

…Обо всем этом, правда более скупо и официально, Бутову на следующий же день сообщили коллеги из областного управления. Видимо, помогли работники милиции маленького городка, где, как говорится, все на виду и все хорошо знают друг друга. Бутов остался премного доволен и предложил подключить их к проведению операции: им это будет сподручнее. Туманную телеграмму надо попытаться расшифровать, не допрашивая получателей. Быть может, о ней осведомлен еще кто-нибудь.

Вскоре от коллег пришло еще одно сообщение. Во-первых, в городке о телеграмме никто, включая ближайших соседей и друзей Марии Павловны, ничего не знает. Во-вторых, утром Чижик на машине отбыла в неизвестном направлении.

Бутов распорядился действовать более энергично и, если к полудню Ирина не покажется в городе, поручить участковому деликатно побеседовать со старушкой. Еще через час доложили подробности. Рано утром к домику учительницы подкатила «Волга». Номера никто не запомнил, но обратили внимание, что машина из областного центра. За рулем сидел мужчина лет тридцати. Лица его толком никто не разглядел. Рыжеватые усики, темные очки и замшевая куртка. Вот и все приметы. Ослепительно нарядная Ирина — красное трикотажное платье, плотно облегающее фигуру, очень шло к ее черным глазам и густым соломенного цвета волосам, уселась рядом с «очкастым» — так окрестили его мальчишки, — послала тете Маше воздушный поцелуй, крикнула: «До завтра!» — и укатила.

Вскоре Денисенко появилась на праздничной улице. Тысячи солнц звенели в умытых окнах, утренняя роса легла на железные крыши, улицы полыхали флагами. Первомай! А она, хмурая и озабоченная, ни на что не глядя и ни за кого, вопреки обыкновению, не «зацепившись» языком, проследовала к остановке автобуса, идущего в областной центр.

Так неожиданно исчезли из городка и Мария Павловна и Чижик. Куда отбыла «Волга» с «очкастым» за рулем — неизвестно. Что это — первомайская прогулка или нечто другое? Кто он, рыжеусый друг Чижика? И где уверенность, что «московская племянница» — это и есть Чижик? Быть может, Мария Павловна как раз и отправилась с телеграммой к настоящему Чижику?..

Слишком

много неизвестных. Бутов вызвал в комитет своего ближайшего помощника Михеева.

— Слушаю вас, Виктор Павлович.

— Товарищ Михеев! Хоть и праздник, но придется лететь.

— Когда?

— Немедленно…

…Утром второго мая Михеев сообщил, что связался с коллегами из соседнего областного управления. Если к полудню от тамошних постов ГАИ никакие наводящие на след сообщения не поступят, он вместе с оперативным сотрудником КГБ и участковым инспектором милиции, знающим Ирину в лицо, сам займется поисками. Возможно, что к этому времени объявятся Ирина или Денисенко. Но и утром никто не объявился, обнадеживающих вестей с дорог не поступало, и бригада Михеева отправилась в путь. Погода была мерзкой — густой туман. Часто останавливались и расспрашивали водителей — безуспешно. Пошел дождь, и «дворник» лихорадочно маячил по ветровому стеклу. Зажженные среди дня фары выхватывали из желтоватой мути только пять-шесть метров глянцевитого асфальта или пузырящейся глины, которая еще час назад была грунтовой дорогой. А михеевский «газик» все петлял и петлял.

Только под вечер напали на след: в небольшом селе им сказали, что в районную больницу доставили девушку в красном трикотажном платье, по описанию похожую на Ирину. Документов при ней никаких, а спросить, кто она, невозможно: шок! Случилась беда — «Волга» перевернулась и чуть было не грохнулась в реку. Водитель умер по дороге в больницу.

От села до больницы — километров тридцать. При хорошей погоде — это не расстояние. Но вот уже третий час без удержу хлещет дождь. Темень. Дорога — серпантин, обвивающий крутые склоны Карпат. Водитель устал до отупения. Как быть? Снова в путь? Если еще быть уверенным, что это она! А то мало ли девушек в красных трикотажных платьях? Участковый предложил:

— Пусть водитель отдохнет до рассвета. Ночью все равно ничего не предпримешь. А в Москву позвонить можно и рано утром. Как, товарищ Михеев, согласны?

Михеев помедлил с ответом, посмотрел на шофера, который уснул, и сказал:

— Он поспит на заднем сиденье, а машину я поведу сам…

Поздней ночью они добрались до больницы, где их уже ждали — местное милицейское начальство и главврач.

— Больная чувствует себя лучше. Но шок может продлиться несколько часов. Около нее медсестра, а посторонних — увольте — не могу…

— Вы установили ее имя, фамилию?

— Пока нет. Документы не обнаружены, а спросить… Я уже вам объяснил…

— Ее спутник ничего не успел сказать?..

— Нет. Умер. Лежит в морге. Протокол составлен. Все, что требуется для установления обстоятельств аварии, сделано.

— Что же, прикажете ждать до утра? — недовольно спросил Михеев.

Главврач молча развел руками — ничем, мол, помочь не могу. И тут Михеев вспомнил про участкового.

— Разрешите этому товарищу хоть мельком взглянуть на нее. Поймите, доктор, это очень важно. Я вам потом все объясню.

…В четыре часа утра из райцентра в областное управление, а оттуда в Москву ушло сообщение полковнику Бутову:

«Ирина найдена. Попала в аварию. Находится больнице. Шоковое состояние. Беседа пока состояться не может».

Бутов пришел в свой кабинет задолго до начала рабочего дня. Виктору Павловичу по душе эти ранние часы, когда еще не «закрутилась машина», тебя не тревожат телефонными звонками, запросами, докладами и можно прочесть, спокойно обдумать и написать то, что не успел прочесть, обдумать, написать вчера.