Чтение онлайн

— Я люблю тебя, Арья, — выговорил он, разворачивая меня к себе лицом для поцелуя. — Люблю так сильно, что это просто нереально выразить словами, даже несмотря на ушедшие годы. С тобой каждый день — как самый первый.

Я ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке: — И я люблю тебя, Данталиан. Настолько сильно, что без малейших колебаний повторила бы весь этот ад с самого начала.

— Я никогда не думал, что иметь собственную семью — это так круто. Пожалуй, это лучшее, что жизнь мне подарила и не посмела отобрать.

— Пожалуй? — я лукаво

вскинула бровь, подкалывая его.

Он рассмеялся: — Я железно в этом уверен!

Он немного присел, подхватил меня за талию и принялся кружить на месте в чистом порыве мальчишеского восторга. Я не смогла сдержать весёлого смеха, судорожно вцепляясь в его плечи из страха грохнуться на пол.

Он опустил меня на землю только после того, как я взмолилась о пощаде, а затем бережно убрал непослушную прядь с моего лица, глядя с бесконечной нежностью.

— Моя флечасо… — Он украл у меня тысячу поцелуев, а следом — ещё тысячу.

Он уже давно не звал меня этим прозвищем так часто с тех пор, как мы перебрались на Сицилию, и время от времени я ловила себя на почти физической тоске по этому слову. Обращаясь ко мне или к нашим детям, он теперь обычно говорил «жизнь моя» или «сердце моё», благо в этих краях так было принято.

Как в старые добрые времена, невыносимый голос Рутениса бесцеремонно оборвал наше уединение: — Вы можете не изливать свою похоть посредством непристойных актов прямо на глазах у моих детей?! Я, вообще-то, пытаюсь сохранить их невинность! — Он решительно подлетел к какому-то пацану, который с любопытством пялился на нас, и бесцеремонно закрыл ему глаза ладонью.

Моих детей. Именно так он теперь звал малышей из приюта. Я не смогла сдержать улыбки.

— Как будто ты сам не вытворяешь вещей и похуже со своей Хименой, — Данталиан весело зыркнул на него.

Рутенис силой сгреб пацана в охапку, поднимая на руки, и уволок как можно дальше от нас, напрочь игнорируя его возмущённый писк.

Малец вовсю закричал: — Нив, выручай! Спаси меня из лап бати!

Тот факт, что он звал его «батей», как и все остальные дети в приюте, заставил моё сердце пропустить удар от нежности. Это означало лишь одно: Рутенис и Химена чертовски круто справлялись со своей задачей.

Нив, сын Нивека и Джессамин, заливисто захохотал, услышав этот вопль, и тут же бросился на помощь мелкому. Но, если заглянуть в его глаза, слегка подёрнутые перманентной грустью, можно было заметить ту самую боль, которая осталась с ним навсегда. У него были светлые-светлые волосы — точь-в-точь как у отца, и тёмные, живые глаза матери; мудрость Нивека и непокорный, бунтарский дух Джессамин. Он был идеальным коктейлем из них обоих.

Краем глаза я уловила пристальный взгляд Данталиана и повернула голову, встречаясь с ним глазами. Моя ладонь опустилась на его грудь, обтянутую чёрной рубашкой. Его янтарный взгляд словно физически ласкал кожу — с той же трепетной нежностью, что и его привычные прикосновения. Он залип на мне настолько сильно, что даже не улыбался; лёгкая тёмная щетина делала

его ещё сексуальнее, чем обычно.

Внезапный сухой щелчок заставил нас синхронно повернуть головы. Мы обнаружили Дамиана, державшего в руках старый Полароид, наставленный чётко на нас. Он выудил выехавший снимок и принялся активно им махать, дожидаясь проявления.

— Мне его дядя Мед на Рождество подогнал. Хотел протестировать, а вы тут как раз застыли в одном из своих ванильных приходов счастливой парочки, так что… я сделал вам фото на память, — проговорил он, протягивая карточку, на которой начали проступать тёмные контуры.

Мы на секунду застыли с открытыми ртами, а в следующую мгновенно подлетели и сжали его в удушающих объятиях, мысленно благодаря все высшие силы вселенной за его возвращение домой.

Данталиан откровенно заржал, глядя на его брезгливую мину: — Ничего, паря, придёт день, и ты точно так же будешь тереться со своей пассией или ухажёром. И вот тогда уже я над тобой поглумлюсь.

— Если этот день настанет, мам, просто пристрели меня, — буркнул он.

Я тоже покатилась со смеху: — Ну и растяпа же ты, подвязывай с драмой!

Пока Данталиан бережно прятал снимок в кошелёк, чтобы сохранить его, Дамиан неловко переступил с пятки на носок. Мы с Даном синхронно нахмурились, зная его как облупленного: это означало, что парень хочет что-то сказать, но ему банально не хватает духу.

— Выкладывай, — с любопытством обратился к нему Дан.

— Пап, можно я украду твою жену на секунду? — На губах Дамиана заиграла ухмылка, от которой у меня внутри всё перевернулось, потому что в этот миг он был просто до безумия похож на того молодого Данталиана, которого я встретила кучу лет назад: кожаная косуха, чёрные джинсы, тяжёлые ботинки в тон и вечно взъерошенные тёмные волосы.

Муж отстранился, запечатлев нежный поцелуй на моем виске: — Конечно, сердце моё. Только не затискай её там до полусмерти: она мне сегодня ночью нужна целой и невредимой. — Он с особым нажимом выделил последние слова, хищно и порочно ухмыльнувшись.

Дамиан демонстративно закатил глаза и пристроился рядом со мной, упираясь локтями в бетонную балюстраду у нас за спиной. Мы молча наблюдали, как Данталиан подошёл к Амайе, которая о чём-то его попросила, судя по всему, не вызвав у него особого восторга. Секунду спустя он уже вовсю принялся щёлкать её на мобильник — эти фотки она стопудово выложит в свои соцсети.

Я услышала, как Дамиан раздражённо фыркнул, разделяя его недовольство: — Ну и геморройная же девка.

— Ревнуешь? — я лукаво вскинула бровь.

Он тут же отвёл взгляд в сторону: — Да сдалась она мне, брось. То есть… ну да, ревную. Чисто по-братски, — ответил он максимально неубедительно.

— М-м-м. — Я не смогла сдержать улыбки. — Ты правда думаешь, что твоя мать слепая? Или что сама никогда не была молодой и по уши влюблённой? Я тоже хренову тучу времени потратила на то, чтобы скрывать свои истинные чувства к твоему отцу. Так что я прекрасно знаю, как работает эта схема.