Чтение онлайн

Эразм просто рассмеялся, идя за ними к столу.

Я перевёл взгляд на Арью: — А ты что скажешь? Чего ты от меня хочешь?

— Развлеки их. Дай им способ забыть о том, что через два дня всё это станет лишь воспоминанием из другой жизни… — Она посмотрела на меня, бросая вызов. — Если сможешь, конечно.

Вызов принят, Флечасо.

Я поднялся и склонился к её уху: — Ты даже не представляешь, как много всего я умею.

Я шагнул к магнитофону, на ходу скидывая пиджак. Крутанулся на месте и бросил его Арье, подмигнув. Она поймала

его на лету, а вокруг посыпались свист и смех. И тут она меня удивила.

Её глаза заискрились весельем, губы дрожали — она из последних сил пыталась сдержать улыбку. Она была слишком гордой, чтобы дать мне насладиться триумфом и увидеть её смех, но это было неважно: эти искорки в её глазах, похожие на звёзды, уже стали для меня высшей наградой за последние годы.

Я расстегнул рубашку. Ткань разошлась, обнажая мой загорелый мускулистый торс и пресс, которым я по праву гордился. Это был результат четырёх лет, проведённых в боли — вместо того чтобы использовать это страдание как оправдание для убийств.

Вот до чего любовь меня довела.

Нивек издал одобрительный свист, когда я подошёл, заставив меня ухмыльнуться. Ну и кретин же он.

Он отвесил мне такой шлепок по заднице, что я подпрыгнул от неожиданности.

— Если бы я не был занят, я бы тебя трахнул прямо здесь и сейчас, дружище. — Он окинул плотоядным взглядом мой зад, а затем грудь.

Я решил подыграть — хотя с моей стороны это и не совсем было игрой. У демонов не существовало сексуальных границ; разумеется, у нас могли быть предпочтения, но в большинстве своём мы спали и с женщинами, и с мужчинами.

Будь я не так безумно влюблён в одну-единственную, идея переспать с Нивеком не показалась бы мне такой уж плохой.

Я подмигнул ему: — В любое время, ты знаешь, где меня найти. Это, — я обхватил рукой свой пах через ткань брюк, — предназначено только для двоих, и один из них — ты.

Нивек разразился громовым смехом и обернулся к Арье, указывая на неё пальцем: — Милая, сдаётся мне, вторая — это ты!

— М-м, нет, спасибо. — Её носик сморщился в брезгливой гримасе, но слегка порозовевшие щёки и весёлые искорки в глазах говорили совсем о другом. — Я бы скорее предпочла пустить свою кожу на обивку для сумки.

Покачав головой, я наклонился к уху Нивека и шепнул название песни, которую хотел услышать. Затем направился к ней — глаза в глаза, с открытой улыбкой на лице. Она же свою улыбку спрятала за ладонью.

Каждый раз, когда я смотрел на неё, мир вокруг расплывался, теряя всякое значение.

Я взял её руки в свои и потянул вверх, заставляя встать вплотную ко мне, игнорируя то, как напряглось её тело. — Ты натянута сильнее, чем скрипичная струна.

— Да отстань ты от меня. Тебе больше некого доставать? — Она закатила глаза, пытаясь высвободиться.

Я отпустил её. — Хорошо.

Разумеется, я соврал. Я наклонился, обхватил её за ноги и закинул на плечо. Одной рукой придерживал её, чтобы не упала, другой —

прижимал её юбку, чтобы никто не пялился туда, куда не следует. Иначе я бы разнёс этот приют до основания.

Она закричала, осыпая меня ругательствами на языке, который показался мне древнегреческим, но я игнорировал её, шагая в центр столовой. А потом одно из слов всё же привлекло моё внимание.

— Анэнтатос… — С каждым оскорблением её кулаки молотили по моей спине.

Бессильный. Она реально только что назвала меня бессильным?

Я просунул руку под юбку и отвесил ей шлепок по ягодице. — Хочешь, я докажу тебе, что я какой угодно, но только не «бессильный», когда дело касается тебя?

Тем временем песня «True Love» в исполнении P!nk и Лили Аллен уже начала бодрить атмосферу столовой. Мелвилл и Нивек вытащили своих партнёрш в центр зала, вовсю танцуя и подпевая. Медленно, очень медленно, остальные тоже начали подниматься, следуя их примеру и превращая столовую в импровизированную танцплощаку.

Найдя свободное место в толпе, я спустил её на пол и помог поправить юбку, которая и без того была довольно короткой.

— Ты это в привычку ввёл, Золотас? — вздохнула она, смахивая прилипшие к лицу пряди.

Я освободил её лицо, заправляя локоны ей за уши. — Ты сама — моя привычка, Бурас. Уже очень давно.

— Тебе стоит послушать именно этот момент в песне. Она поёт ровно то, что хотела бы сказать я, — пробормотала она, не сводя глаз с моих губ.

Я сосредоточился на словах песни, но в этом не было нужды. Она сама начала тихонько подпевать, глядя на меня. Следуя тексту, она положила руки мне на грудь, затем сплела их у меня на шее, пока, подхваченные ритмом, слова «я люблю тебя» расцветали на моих губах.

Но внезапно что-то — я и сам не понял, что именно — разрушило магию. Её взгляд похолодел, и она отпрянула.

— Ты не способен любить, Данталиан, — зло выплюнула она. — Иначе ты бы не сделал того, что сделал.

И снова. Вернулась та её версия, которая предпочитала ненавидеть меня, лишь бы не принимать то, что она ко мне чувствует.

Я проигнорировал тоску по этому оборвавшемуся мгновению и сосредоточился на ярости. Я был ранен и взбешён. Взбешён тем, что она продолжает верить слухам, которые ей напели. Ранен тем, что она до сих пор не спросила мою версию истории.

— Это неправда, что я не создан для любви. — Я опустил взгляд в пол; сейчас её глаза были слишком болезненной раной, чтобы на них смотреть. — Просто, в отличие от многих, я создан, чтобы любить лишь одного человека.

Я отвернулся, пряча обиду, и зашагал к дверям столовой, оставляя эту подобию вечеринки за спиной. Настроение веселиться испарилось.

Я какое-то время шёл без цели, пока не оказался — как и много раз до этого — в своём любимом месте в этом приюте: в библиотеке. Мне нравилась тишина, а ещё больше — простое, но уютное ощущение того, что я окружён запахом книг.