Влюбленные враги
Шрифт:
Каприсия последовала за ней и предложила свою помощь. К ее удивлению, Салли оказалась весьма умелой хозяйкой и опытной кулинаркой. Она быстро поджарила котлеты с грибами и приготовила салат из свежих овощей, пояснив, что Ричард, когда обедает у нее, всегда непременно требует свежие овощи на закуску. Ему нужен свежайший кофе, сваренный из молотых зерен, ни в коем случае не порошковый. У Ричарда вообще много слабостей, но все они, как ни странно, достаточно разумны. Приглашая ее на обед в ресторан, он никогда не довольствуется общим меню, а настаивает,
— Похоже, он на редкость привередливый человек, — подвела итог Каприсия. Салли пристально взглянула на нее и покачала головой.
— Да не то чтобы привередливый. Он только очень упрямый.
— Вы, должно быть, его достаточно хорошо знаете? — спросила Каприсия. И сразу же подумала, что спрашивать этого не стоило. Но Салли только улыбнулась.
— Думаю, не хуже прочих, — ответила она. — А может, немного лучше. Да, думаю что так.
— И что же, он… часто бывает у вас? — задала Каприсия еще один неловкий вопрос, но Салли эти вопросы не обидели, а, напротив, позабавили.
— Очень даже часто, — ответила она.
Обедали они, сидя на стульях эпохи Регентства за элегантным столом палисандрового дерева, а затем снова вернулись в гостиную. При ближайшем рассмотрении ею оказалась та же самая комната, которую отделяла от алькова, где помещалась столовая, тяжелая шелковая портьера. Если требовалось уединение.
Вскоре в квартире вкусно запахло свежесваренным кофе. Ради такого случая, раз уж больше охотников не было, они разлили его по двум большим чашкам, и Салли раскинулась на диване, а Каприсия уселась на мягкой тахте, покрытой полосатой тканью, рядом с камином, где ярко пылало полено, положенное целиком.
Как все это истинно по-английски, подумала Каприсия и неожиданно поняла, что за короткое время успела полюбить здешний стиль жизни. Ей нравилось видеть вокруг себя прекрасную старинную мебель и изысканно подобранные цветы в вазах. В это время года цветы стоили дорого, а эти, несомненно, были выращены в оранжерее. Она сказала об этом Салли, и та, нежась, как в гнездышке, среди мягких подушек, устилавших уютный диван, промурлыкала, что она, должно быть, сибаритка, хотя это, наверное, странно для женщины, занимающейся лошадьми.
— Я люблю дорогие вещи… шелк и атлас, — признала Салли. — Если могу себе позволить, то покупаю самые дорогие меха, и люблю, чтобы в квартире всегда стояли живые цветы. Много, много цветов.
Она потянулась за кофейником и налила себе еще чашку ароматного напитка. Каприсия отметила, что в ее грации есть что-то кошачье. В неярком свете каминного пламени — день был пасмурным, и сумерки обещали быть ранними — карие глаза мисс Кэрфакс мерцали, как густой ликер в хрустальном бокале, на щеках лежали темные тени. Накрашенные губы казались еще ярче, и маленькие острые зубки поблескивали между ними, словно отшлифованные жемчужинки, когда она улыбалась и медленно тянула слова.
— Когда-нибудь я обязательно буду богата, — сказала Салли так, словно это уже решенное дело. —
Она внимательно взглянула на Каприсию.
— Денег, которые я получаю за уроки верховой езды, едва хватает, чтобы оплатить счет за электричество, и уж, само собой разумеется, не из них приходится платить девушке, которая чистит сбрую и седла. Конечно, держать ее — роскошь, которая мне вряд ли по карману, но без нее просто не обойтись. И мой покровитель это понимает. — Она взмахнула ресницами, не скрывая своего удовольствия.
— Вам повезло, что у вас такой чуткий покровитель, — заметила Каприсия.
— Да, очень. — Салли вставила новую сигарету в длинный мундштук из слоновой кости, откинулась на подушки и мечтательно уставилась в потолок, окружив себя облаком дыма. — Очень повезло.
— Но, мне кажется, вам просто нравится заниматься лошадьми, даже если это и не так выгодно, как хотелось бы, — добавила Каприсия, скорее просто чтобы поддержать разговор, чем по какой-то другой причине.
— Ну, не знаю. Есть вещи, которые мне нравятся больше.
Салли остановила на Каприсии задумчивый взгляд.
Тут за окном раздался шум подъезжающего автомобиля, возвещавшего о прибытии мистера Морсби. Салли поднялась с дивана, быстро взглянула на себя в зеркало и, убедившись, что с ней все в порядке, объявила:
— Пойду открою дверь.
Перед тем как исчезнуть в дверном проеме, она обронила:
— Тони вам понравится. Мне почему-то кажется, что он — мужчина вашего типа.
Но стоило Каприсии взглянуть на Тони Морсби, как она поняла, что никак не может согласиться с Салли. Однажды ее назвали лошадницей, и это слово вызвало в ней негодование, так как она знала — оно ей ничуть не подходит. А вот в Тони Морсби определенно присутствовала черта, отличавшая его как человека, знающего толк в лошадях и проводящего среди них много времени.
Это был приземистый крепыш с красным лицом и песочного цвета волосами и ресницами. Он слегка раскачивался при ходьбе, его легко было представить в седле. Одет мистер Морсби был в хорошо сшитый твидовый пиджак спортивного, несколько кричащего покроя, яркая рубашка и галстук ни в чем не уступали пиджаку. Но несмотря на все это, Каприсия не испытала ни малейшей неприязни к вошедшему, пожимая протянутую ей руку.
У мистера Морсби была необыкновенно располагающая улыбка, необычайно светлые голубые глаза, веселые и приветливые, и в целом он производил впечатление довольно приятного молодого человека безупречной порядочности. Правда, Каприсия считала, что не очень-то умеет разбираться в людях.
— Весьма рад знакомству, мисс Воган, — сказал он, удерживая ее руку секунд на двадцать дольше, чем того требовала вежливость. — Я знаю, вы — новая владелица Ферринфилда, и должен сказать, пора уже обновить эту старину! Глядя на вас, я не сомневаюсь, что вскоре Ферринфилд заблестит и засверкает. — И Тони широко улыбнулся.