Вляп
Шрифт:
– - Ладно. Сделаю. А чего с мальком делать, с княжной персиянской.
– - А чего? Он ни в чем таком. Любит он меня без памяти, из воли моей не выйдет.
Степанида явно обозлилась. В голосе появился и нажим, и сталь.
– - Ты вправду дурень или только прикидываешься? Кто сегодня обещал Гордею княжну персиянскую в подарок?
О! Вот так новость. Меня мой господин, любимый, ненаглядный... другому мужику решил подарить. Да еще Гордею. А у того взгляд... до сих пор мороз. Как же так? Гордей же меня не просто отымеет, он же меня... долгой и мучительной...
Я лежал, боясь шевельнуться, боясь вдохнуть, боясь...
– - Ну и что, что обещал? Сказано было - после свадьбы. А уж когда после...
Голос Степаниды уже зазвенел от злости
– - Ты никак с Гордеем шутки шутить надумал? За дурня старого его держишь? Как поутру красные простыни вывесят, так он с тебя малька и стребует.
– - Ну, это ещё посмотреть надобно. Дочка его уже жена венчанная будет, от девства избавленная, приданное в церкви оглашено, на пиру подарки приняты...
– - Да ты и вправду дурак-дураковский. Об чем речь-то шла? О девке-целке этой или о тряпье в приданное? О Гордее речь-то шла. Что он тебя к князю подведёт, что тебе, зятю любимому, единственному место подле себя даст, что тебя, идола безмозглого, поднимет и приблизит. А ты в первый день с ним шутки шутить? Да ты сам ему эту княжну персиянскую приведёшь да поставишь, да подержишь, чтоб старому удобнее было. Если соизволит.
– - Ну, значит отдам.
– - Ну точно дурень, колода берёзовая.
– - Ну чего ты, чего ругаешься всё?
– - Ты княжну к Гордею приводишь - он сразу наш обман понимает. Что будет?
– - Мда... Из похода мне не вернуться. Сделает Гордей свою дочку вдовой - месяца не пройдёт. А то - недели. А может малька - как Корнея?
– - Плохо. Во-первых, двое сразу. Будто мор на подворье. Во-вторых, приметный он: безволосый, "шкурка с искрой". И сказать как: вот был холоп и в одночасье помер. Как раз как перед тем чтоб к Гордею идти. Гордей начнёт искать - найдёт. Хоть в могиле. Знаешь, поди, знатоки есть - по костям скажут кто лежит - мужик или баба.
– - Так как быть-то?
– - Надо так сделать, чтобы не только его самого, но и тела и даже костей его не сыскали б. И не только его.
– - Что, и Прокопием своим с Саввушкой пожертвуешь?
– - Ну до них Гордею только после моей смерти дотянутся. А вот служанка с лекаркой... И снова - сами исчезнуть должны, без следа.
– - Ну не тяни, говори, бабушка. Ведь вижу - удумала уже чего-то.
– - Значится так. Малёк твой какой-то хитрый танец придумал. Соромное что-то. Вот пусть княжна персиянская перед молодыми на свадьбе и спляшет. Ближе к концу, когда уже подопьют гости-то, но еще помнить будут. Поглядит как тебя с молодой женой в опочиваленку поведут. Все видели? Вот она, наложница Гордею обещанная. Но отдать - после. А пока - назад на мой двор.
А наложница, в господине своём души не чающая, увидав, как сокол её ясный с другой ушёл. Бросилась...
– - Топится?
– - Дурень. Его и утопить нельзя. А ну как всплывёт тело где под Каневым? А тут и вы, рати киевские подошли. Да опознают, да Гордею донесут. Нет, ни в землю, ни в воду его нельзя. Слушай дальше. Поплакала красавица и решила бежать куда глаза глядят.
– - Ну и дурость. Его ж на первом перекрёстке возьмут и назад приведут. Он же здесь, с плешью своей да без языка...
– - Сам дурак. Слушать будешь? Ну вот. Соблазнила она служанок своих. Они там всю скотницу мою вытрясли, украшений чуть не полпуда золотом навешали. И побежали они втроём.
– - Сыскать. И сыщут. Уж больно особенная троица: девка, явно из "верховых", горбунья и столп-баба ходячая.
– - Не, не сыщут. Не будет таких. Уходить они будут ходом тайным с моего подворья. Фатима там лекарку и придавит. Костей в век не найдут.
– - А может и малька там?
– - Не. Я же говорю тебе: его ни в землю, ни в воду. Дальше слушай. Фатима с мальком там переоденутся. Искать будут двух баб с девкой, а будут торк с торченком. Понял? Не найдут. Нету уже того, чего искать велено.
– - А с Киева как? По воде-то, когда здесь и торговые стоят, и войско в лодиях...
– - Хоть что умное сказал. Ты Перемога Ряску помнишь? Вот он у меня уже третий день в Заднепровье стоит, коня купил, телегу. И повезёт он торчина с торчёнком в нашу черниговскую деревеньку. Но не довезёт. Поскольку торчин рабёнышу своему дорогой горло перережет и в болото глухое кинет. Не в землю и не в воду. В болото. Нехристь, что возьмёшь. А потом и Перемог Фатиму... Да может. и в то же болото. Перемог о "княжне персиянской" не знает, отвезёт вещички кое-какие в деревеньку. Цацки золотые там и полежат. Покуда случай не придёт их назад вернуть.
– - Хитро. Все при деле, каждому свою правду нашла. Лады. Спать пойду, устал я. Сперва Корнея ял, потом имал, потом брехню его сопливую слушал... Завтра дел невпроворот, выспаться надо, пойду прогоню малька с постели.
Шаги, скрип кровати под тяжестью мужского тела, лёгкое похлопывание по моему плечику.
– - Что, целочка моя серебряная, притомился-задремал? Видать, не поиграться нам сегодня на постельке. Меня тоже в сон тянет. Иди-ка малёк к себе. В другой раз поваляемся.
Я, не открывая глаз, изобразил сонную улыбку, отполз к краю, старательно потирая кулаками глаза протопал мимо Степаниды в дверях. Она, кажется, хотела меня остановить. Тогда - все. Эта змея сразу бы поняла, что я все слышал. Но Хотеней что-то спросил у неё насчёт свадьбы. Спокойно. Тихонько. Как обычно. Семенящими шажками, не поднимая глаз, не махая руками, мимо слуг... к себе. Отбиться от прислужниц, погасить весь свет. Даже лампадку под иконой. Лечь спокойно в постель. Выдохнуть. Ме-е-едленно. Чтобы не услышали в соседней комнате.