Влечение
Шрифт:
На улицу я вышла в более-менее собранном состоянии и даже успела удивиться вновь появившимся возле подъезда старушкам.
– Здравствуй!
Я несколько дней не слышала Маринки, поэтому от внезапного приветствия вздрогнула. Девочка снова сидела в окне и задорно улыбалась. Из пледа виднелась ее бледная мордашка.
– Привет, Маринка! – махнула я ей рукой. – Как твои дела?
Маринкина улыбка вполне заменяла хорошую порцию солнца – такая она была добрая.
– Я болела, – сообщила мне Маринка. – А потом пришел
– Куда пришел? – не поняла я.
– Сюда. – Маринка кивнула себе за спину, где, видимо, стояла ее кровать. – Он сказал, что все будет хорошо, и взял меня за руку.
Я невольно перевела взгляд на Маринкины руки. Были они тоненькие как тростиночки. И вдруг вспомнила, что Макс всегда ходит в перчатках. Видимо, ради больной он их снял.
– У него такие холодные пальцы, – кокетливо дернула плечиком Маринка.
– А что потом?
Я прикинула, как Макс забирался к Маринке в комнату. Вряд ли он пришел через дверь, скорее через окно. А здесь все же два метра высоты. Он с собственной табуреткой сюда пришел?
– Ничего, – развела руками Маринка. – Он ушел, а я уснула.
– Здорово, – прошептала я, отходя в сторону.
Тайн прибавлялось. Может, попросить Маринку, чтобы Макс в следующий раз попробовал допрыгнуть до двенадцатого этажа? И выйдет все как в сказке про Конька-горбунка. Сначала не допрыгнет три бревнышка, потом два, а затем, глядишь, он уже и на подоконнике сидит и лечит меня от моего же собственного идиотизма…
Я успела дойти до школы, когда поняла смысл Маринкиных слов. Макс приходил к ней в гости. Он никуда не уехал! Он в городе!
– Маркелова! – Крыска Лариска шарахнулась от моего крика. Я ухватила зверька за хвост, чтобы он не убежал далеко. – Как дела?
– Плохо, – состроила Лерка печальное лицо.
Я чуть не повелась на это и не спросила, что случилось, но вовремя вспомнила, что у готов по жизни все плохо. – Скоро придет смерть – и мы должны встретить ее достойно.
Я согласно кивала. Конечно, придет, куда же от нее деться!
– Что ночью? Все тихо?
Дракон! Мне нужен был Дракон.
– Да пребудет с нами ночь и тьма! – стрельнула на меня красными глазами Лерка. Кажется, она сегодня в ударе. – Главное, день пережить, а там наступит наше время!
– Возьми меня с собой, а? Я хочу поговорить с Драконом.
Маркелова вдруг стала серьезной и как-то подозрительно посмотрела на меня. Вообще-то она была страшно обидчива, но обижалась обычно на собственные мысли, а не когда ее кто-то целенаправленно пытался задеть. Вот и сейчас в моих вопросах она усмотрела нечто, и глаза ее нехорошо заблестели.
– Зачем?
– Он что-то там насчитал про Макса. Я хочу узнать.
– Каждый сам находит свою дорогу, – низким голосом произнесла Лерка. И вдруг буднично добавила: – Не нравится мне твой Макс. Есть в нем что-то неприятное. И смотрит он
Я упрямо замотала головой. Мне надо было знать.
– Ну, ладно, приходи сегодня на кладбище. – Маркелова окинула меня оценивающим взглядом. – Только оденься как-нибудь поприличней.
Под словом «поприличней» она имела в виду «во все черное».
Не знаю, как там в Европе, у нас кладбище не самое приятное место. Всегда сумрачно, всегда пахнет гнилью и плесенью. Странные личности бродят по дорожкам. Выцветшие венки. Приоткрытые калитки приглашают зайти. Посидеть, отдохнуть, остаться навсегда.
Нетушки, заходить мы к ним не будем, а вот с Драконом повидаемся.
День я провела в ожидании. На время даже забылась тоска. Как будто получила записку от Макса: «Кладбище. Полночь. Приходи! Жду!»
Впервые я с таким нетерпением встречала темноту. А она все не шла. Нетерпение гнало меня на улицу. Я сопротивлялась, пыталась читать, смотреть телевизор. Ничего не помогало. Я металась по комнате, подолгу стояла около окна. Хотелось дернуть на себя створку и громко-громко крикнуть: «Макс!»
Я уже руки подняла к шпингалету, когда над крышей дома напротив увидела луну.
Полную. Желтовато-тревожную. С кровавым отливом.
Пора на кладбище!
Я покойник… Покойник… Веселый покойник…
Черных вещей у меня почти не было. Только футболка. Ладно, натяну ее поверх свитера. Но он синий! У меня в основном были синие и фиолетовые вещи. Будем надеяться, что в темноте фиолетовый цвет сойдет за черный. Темно-синие джинсы, фиолетовый свитер, белые кроссовки. Теперь надо накраситься!
С непривычки тени легли неровно, краска сыпалась на щеки.
Страсть-то какая получалась! Близко ни к кому нельзя будет подходить. Перепугаю всех к черту.
Я глянула на свои ногти. Красить их было некогда. Ничего, натянем перчатки. На голову шапку. Под ней не будет видно, что волосы у меня слишком светлые для готов.
Спички и крестик я взяла машинально. Кладбище, рядом церковь – крест пригодится. И огонь, может, придется разводить. Все готы любители открытого огня.
– Не ждите! Я поздно! – крикнула родителям из прихожей. – Меня Пашка проводит!
Мне крупно повезет, если из подъезда удастся выйти незамеченной.
На улицу я вылетела пулей, даже на дверь мастерской забыла глянуть.
Темнота испуганно шарахнулась в сторону и тут же сомкнулась за моей спиной. До кладбища я добралась на одном дыхании. В груди слабой надеждой билась тоненькая жилка – рядом будет Лерка, а вдвоем не страшно. В конце концов, они ведь живыми возвращаются. Со мной-то что случится?
Крайний дом загораживал от меня кладбище, но вот и он отступил. Из-за голых ветвей деревьев темной громадой выросла Покровская церковь.