Чтение онлайн

Рай повернулась назад.

– Пожалуй, я отнесу ему ключ.

– Он ему не нужен, – заметил Пол. – Смотри, не потеряй.

– Нет, – ответила Рай, – лучше я все же отнесу ключ. Ему наверняка захочется выпустить Бастера, чтобы устроить представление для Эммы.

– Ты кто – Купидон? Рай усмехнулась.

– Расстегни мне брюки.

– Не хочу.

– Делай, что говорю. Она подчинилась.

– Наслаждаешься, Боб?

– Да.

Салсбери рассмеялся.

– Глупый

полицейский.

К тому моменту, когда он добрался до участка Торпов, Марк приноровился держать клетку. Теперь рука меньше напрягалась, и не нужно было останавливаться для отдыха через каждые несколько ярдов.

Бастера настолько утомила тряска, что он перестал повизгивать. Вцепившись всеми четырьмя лапами в перекладину, он висел у края клетки, неподвижно и тихо застыв, как в лесу, когда замечал хищника, крадущегося в кустах.

– Они, наверное, завтракают, – сказал Марк. – Мы обогнем дом и зайдем с заднего входа.

– Сожми его.

Она выполнила приказ.

– Горячий?

– Да.

– Маленькая тварь.

– Не прикасайся ко мне.

– Он твердый?

– Да, – произнесла она, рыдая.

– Нагнись.

Всхлипывая, дрожа, умоляя оставить ее в покое, она выполнила все, что он ей приказал. Ее лицо блестело от слез. Она была почти в истерике. Так прекрасно…

Проходя мимо кухонного окна, Марк услышал крики женщины. Он остановился и внимательно прислушался к обрывкам слов, жалобным мольбам, прерывавшимся всхлипываниям. Он сразу же узнал голос Эммы.

Окно находилось всего лишь в двух футах от него и, казалось, притягивало к себе. Не в силах сопротивляться, он шагнул к окну.

Занавески были задернуты, но между ними осталась узкая щель. Марк прижал лицо к оконному стеклу.

Шестнадцать дней назад:

Среда, 10 августа 1977 года

В три часа утра Салсбери вошел в рабочий кабинет Даусона в его гринвичском доме.

– Они уже начали?

– Десять минут назад, – ответил Даусон.

– Как там идут дела?

– В точности как мы планировали.

Четверо мужчин сидели на стульях с прямыми спинками за массивным квадратным столом орехового дерева. Все они служили в доме: привратник, шофер, повар и садовник. Три месяца назад весь персонал дома получил дозу специальных препаратов и подвергся обработке по особой программе, воздействующей на подсознание: теперь не было необходимости скрывать проект от них. В ряде случаев – как, например, сегодня – они были весьма полезными орудиями. На столе стояли четыре телефона, каждый из которых был подключен к трансмитеру. Прислуга выбирала из списка абонентов телефонов Черной речки любого, набирала номер, несколько секунд или минуту слушала, затем опускала трубку и набирала новый номер.

Трансмитеры, купленные в Брюсселе по две с половиной тысячи долларов каждый, позволяли

совершенно анонимно проникать практически в любую спальню. При подключенном к телефону трансмитере можно было набрать любой номер, междугородный или местный, причем ни оператор, ни компьютер телефонной компании, регистрирующий разговоры, не фиксировали этого звонка. Электронный осциллятор трансмитера отключал звонок телефонного аппарата нужного абонента и одновременно включал микрофон, встроенный в трубку. Люди на другом конце линии не слышали никаких звонков и не подозревали, что их контролировали. Четверо слуг с помощью этой техники могли слышать практически все, что говорилось в комнате, где был установлен телефон.

Салсбери обошел вокруг стола, склоняясь и прислушиваясь к разговорам, доносившимся из четырех трубок.

– ..кошмар. Такой явственный. Не помню, что это, было, но я до смерти напугался. Посмотри, как я дрожу.

– ..так холодно. Тебе тоже? Что за черт?

– ..такое ощущение, что сейчас вырвет.

– ..ты в порядке? Может, следует позвонить доктору Трутмену.

Он прошел еще раз по кругу.

– ..может быть, мы что-то съели?

– ..грипп. Но в это время года?

– ..первым делом утром. О Боже, если не перестану дрожать, то развалюсь на куски!

– ..обливаюсь потом, но холодным. Даусон похлопал Салсбери по плечу.

– Побудешь здесь и присмотришь за ними?

– Если надо, разумеется.

– Тогда я на некоторое время схожу в часовню. На нем была пижама, темно-синий халат и мягкие кожаные шлепанцы. В этот час, когда за окном шел дождь, казалось не правдоподобным, чтобы даже такой религиозный фанатик, как Даусон, переоделся и отправился в церковь.

Салсбери спросил:

– У тебя есть часовня в доме?

– В каждой моей резиденции есть часовня, – гордо ответил Даусон. – Без нее я не построил бы ни одного дома. Таким образом я воздаю Всевышнему благодарность за все, что Он для меня сделал. В конце концов ведь именно благодаря Ему, в первую очередь, у меня есть дома.

– Помолись за меня, – попросил Салсбери с сарказмом, который, как он знал, останется незамеченным его собеседником.

Нахмурившись, Даусон произнес:

– Я не верю в это.

– Во что?

– Я не могу молиться за спасение твоей души. Я могу лишь молиться за твой успех, но до тех пор, пока он содействует моему успеху. Считаю, что человек не должен молиться за другого. Спасение твоей души – твое собственное дело, и самое главное в жизни. Тот факт, что можно купить индульгенцию и нанять кого-нибудь – священника, или кого другого, кто станет молиться за тебя… Это отдает Римским католицизмом. А я не поклонник римской католической церкви.

– Я тоже, – сказал Салсбери.

– Рад это слышать, – заметил Леонард. Он дружески улыбнулся и покинул комнату.

"Маньяк, – подумал Салсбери. – Что я, собственно говоря, тут делаю, в обществе этого маньяка?"

Расстроенный своим же собственным вопросом, он вновь двинулся вокруг стола, вслушиваясь в голоса жителей Черной речки. Постепенно он забыл о Даусоне, восстановил утраченное спокойствие. Все должно пройти по плану. Это он знал. Был уверен. Что, собственно говоря, могло не получиться?