Властители душ
Шрифт:
– Успокойтесь, – сказал Пол.
Марк усмехнулся. Обычно он не мог одержать верх над сестрой. Такого рода перепалки были не в его вкусе.
Пол посмотрел на Рай украдкой и увидел, что она покраснела. Он подмигнул ей, чтобы показать, что не смеется над ней.
Улыбаясь, она уселась поудобнее на своем месте, снова уверенная в себе. Она могла бы ответить Марку еще лучше и сразить его наповал, но она была великодушна, что так нехарактерно для детей ее возраста.
Через мгновение машина остановилась у обочины, и Марк выпрыгнул на тротуар. Он сделал три прыжка, быстро пробежал через крытую веранду и скрылся
Рай была полна решимости не устраивать спектакль, как это делал Марк. Она не спеша вышла из машины, потянулась и зевнула, потянула джинсы на коленках, расправила воротничок своей темно-синей блузы, пригладила длинные каштановые волосы, захлопнула дверцу машины и стала подниматься по ступенькам. Однако, как только она достигла порога, тут же пустилась бегом.
Универсальный магазин Эдисона был большим торговым центром, занимавшим площадь в три тысячи квадратных фунтов. Это был зал длиной сто футов и шириной тридцать футов со старинным сосновым полом. Восточную часть магазина занимал продовольственный отдел. В западной продавались галантерея и сопутствующие товары, там же помещался и аптечный отдел за новым блестящим прилавком.
Сэм Эдисон был единственным фармацевтом в городе, как и его отец до него.
В центре зала около сельской печки, которую топили дровами, стояли три стола и двенадцать дубовых кресел. Сейчас здесь никого не было, но обычно за одним из этих столов сидели и играли в карты пожилые мужчины. У Эдисона были не просто магазин и аптека, они служили центром общения для всего городка.
Пол открыл баночку с содовой и, вытащив бутылку пепси из холодной воды, уселся за одним из столов.
Рай и Марк стояли перед старым стеклянным прилавком кондитерского отдела и хихикали над очередной шуточкой Сэма. Он угостил их конфетами и отослал к полкам с комиксами и дешевыми книжками, чтобы они выбрали себе там что-нибудь, а сам уселся спиной к холодной печке.
Он сидел, положив руки на стол.
На первый взгляд, думал Пол, Сэм мог показаться черствым и жадным. Он весил сто шестьдесят фунтов, отличался крепким сложением и был широк в груди и плечах. Рубашка с короткими рукавами не скрывала мощные предплечья с бицепсами. Его загорелое лицо было покрыто морщинами, а глаза напоминали кусочки серого сланца. Несмотря на густые седые волосы и бороду, он не был похож на доброго дедушку, его вид скорее внушал опасение, и в свои пятьдесят пять он выглядел на десять лет моложе.
Однако его суровая внешность была обманчива. На самом деле он был добрым и нежным человеком и обожал детей. Похоже, он чаще раздавал конфеты, чем продавал их за деньги. Пол никогда не видел его сердитым, никогда не слышал, как он повышает голос.
– Когда ты приехал?
– Это наша первая остановка в городе.
– Ты не сообщил в письме, как долго пробудешь здесь в этом году. Недели четыре?
– Я думаю, шесть.
– Чудесно! – Серые глаза Сэма весело заблестели. Но тому, кто не знал его хорошо, выражение, появившееся на его лице, могло бы показаться зловещим. – Ты останешься ночевать у нас, как обычно? Не собираешься идти в горы сегодня?
Пол покачал головой.
– Нет.
– Тем не менее, ты хорошо выглядишь.
– Сейчас мне хорошо оттого, что я здесь, в Черной речке.
– Тебе был нужен этот отпуск, правда?
– Да, очень. – Пол отпил немного пепси. – Я до смерти устал от пуделей-гипертоников и сиамских кошек с глистами.
Сэм улыбнулся.
– Я тебе уже сто раз говорил: ты не станешь настоящим ветеринаром, если работаешь в пригороде Бостона. Там ты всегда будешь сиделкой у Нервных домашних любимцев и их не менее нервных хозяев. Перебирайся в деревню. Пол.
– Ты думаешь, я должен заниматься коровами и лошадьми, принимать у них роды?
– Совершенно верно.
Пол вздохнул.
– Наверное, я когда-нибудь так и сделаю.
– Ты должен вывезти детей из города на природу, где чистый воздух и свежая вода.
– Наверное, я так и сделаю. – Он посмотрел в глубину магазина, на дверь за занавеской. – А Дженни здесь?
– Я все утро выписывал рецепты, и сейчас она разносит лекарства. Я думаю, что за последние четыре дня я продал лекарств больше, чем обычно продаю за четыре недели.
– Эпидемия?
– Да. Инфлюэнца или грипп, как тебе больше нравится.
– А как называет это доктор Трутмен? Сэм пожал плечами.
– Он точно не знает. Думает, что это какой-то новый вид вируса гриппа.
– А что он прописывает?
– Антибиотик общего действия. Тетрациклин.
– Это не очень эффективно.
– Да, но эпидемия просто ошеломительная.
– А тетрациклин помогает?
– Еще слишком рано говорить об этом.
Пол посмотрел на Рай и Марка.
– Здесь они в большей безопасности, чем где-либо, – сказал Сэм. – Дженни и я, мы единственные во всем городе, кто еще не заболел.
– Если я заберусь в горы и оба ребенка там заболеют, чего я должен ожидать в этом случае? Тошноту? Лихорадку?
– Нет, ничего подобного. Они будут просто дрожать по ночам.
Пол в недоумении склонил голову.
– Черт меня возьми, если я хоть что-нибудь понимаю.
Брови у Сэма сошлись на переносице в широкую белую полосу.
– Просыпаешься среди ночи, как будто увидел страшный сон. Тебя так жутко трясет, что даже невозможно ни за что уцепиться. Ты едва в состоянии ходить. Сердце стучит как бешеное. Обливаешься потом, словно у тебя очень высокое давление. Все это продолжается около часа, затем исчезает бесследно. После этого ты весь день чувствуешь себя разбитым.
Пол нахмурился и сказал:
– Это не похоже на грипп.
– Это ни на что не похоже. Но эта зараза просто косит людей. Некоторые заболели во вторник ночью, большинство присоединились к ним в среду. Каждую ночь они просыпаются и трясутся, а потом целый день ощущают слабость и усталость. Здесь очень мало найдется людей, которые бы хорошо спали на этой неделе.
– Доктор Трутмен консультировался еще с кем-нибудь по этому поводу?
– Ближайший врач живет в шестидесяти милях отсюда, – сказал Сэм. – Вчера Трутмен обратился в Комитет по здравоохранению, попросил направить кого-нибудь из своих врачей сюда. Но они не могут никого прислать раньше понедельника. Я подозреваю, что они не очень-то волнуются по поводу эпидемии ночной дрожи.