Властелин снов

«…Снег. Его едва родившиеся дочери, кружась в медленном танце, падали на резные перила балкона, на пол, на землю. Они двигались лениво, растягивая удовольствие, словно знали, что, единожды упав, им никогда не подняться вновь. И только став водой, а затем паром, то есть, переродившись и воскреснув, у них был шанс снова повторить свой медленный танец смерти.

Но вот снег участился, и снежинки стали падать быстрее — их отец лишил

своих дочерей возможности завершить танец. И ритуальные па оставались неоконченными, и тихий плач снежинок, которые уже упали, заглушали радостные возгласы тех, кто еще кружился в небе.

Ты слышишь эти звуки? Нет звуков прекраснее, чем их тихий шелест, чем скрип снега под ногой, нет ничего страшнее и прекраснее смерти.

Скрип снега — это ничто иное, как предсмертные крики снежинок, обреченных на неминуемую гибель. Они не хотят умирать вот так, под безжалостной стопой не окончив танца, прожив такую короткую жизнь стремительного падения. А те, что еще не растаяли, будут молить небо забрать их обратно, им будет казаться, что нет ничего страшнее, чем лежать вот так, на земле и вспоминать свой танец. И желать смерти.

Но как они ошибаются! Смерть хуже любой жизни, пусть даже она и ведет к перерождению. Но пока не испытаешь и то и другое — тебе не понять этого… чего всем искренне и желаю…»

Все началось со сна. Линда проснулась в своей комнате и долго не могла прийти в себя. Перед глазами мелькали какие-то белые пятна, напоминавшие снежинки, и эти снежинки наводили на девушку какой-то неведомый страх. Страх, который пробуждался лишь в детстве, не таком уж и далеком, но уже подзабытом. А еще вспоминался какой-то голос, рассказывающий жуткие и мало понятные вещи.

Одним словом: бр-р-р!..

Линда передернула плечами и уставилась на будильник, который показывал без четверти шесть. Ну вот, опять она проснулась на час раньше, а теперь и вставать не очень хочется, и возвращаться к снежинкам — желания нет.

Немного подумав, Линда все-таки решила встать. Выспаться можно и на лекциях, при условии, конечно, что там не будет ни какого снега. С этими мыслями Линда пошла в ванную.

День выдался на редкость солнечным для осени, уже клонившейся к закату. По голубому, по июньски прозрачному, небу небрежными мазками растилались перистые облака. Линда и её лучшая подруга Никки прогуливались по дорожке вдоль клумб с цветами. Время было обеденное, поэтому во дворе университета было полно народу.

Никки, красивая русоволосая девушка, была ровесницей Линды и училась с ней на одном курсе. Она практически во всем разделяла интересы подруги, но была более любопытна, нежели Линда, да и за словом в карман никогда не лезла. В универе ее считали стервозной особой, а Николь искренне недоумевала, за что. Впрочем, это избавляло от некоторого вида проблем. Например, все были прекрасно осведомлены, что Никки не волнуют «крутые» мальчики и свидания на одну ночь, а также сплетни на эту тему с другими, лишенными интеллекта, студентками. Линду, как протеже Николь, подобные личности тоже обходили стороной, что не могло ее не радовать.

Линда еще раз взглянула в небо, после чего вздохнула и спросила

у подруги:

— Знаешь, какая ерунда мне сегодня приснилась?

— Какая? — в ответ спросила Николь, задумчиво жуя печенье.

— Уйма падающих снежинок под аккомпанемент незнакомого голоса, который втирал мне что-то о жизни и смерти…

— Ха! Очень миленько!

— Что значит «миленько»?

— Когда я говорю «миленько», то это ничего кроме «миленько» не означает.

Линда кивнула. Порой Николь была чертовски немногословна. Впрочем, не стоило ожидать от нее полного толкования подобного сновидения! Второй круг вокруг клумбы подруги наматывали в полном молчании. Линда размышляла о плюсах и минусах паршивых снов, при чем находились одни минусы, а Никки — о том, как бы откосить от предстоящей пары экономики. Вдруг, совершенно неожиданно, подруги услышали голос за спиной:

— Милые девушки, простите за то, что я так нагло прерываю ваше уединение, но вы настолько поразили мое воображение, что я не смог удержаться и не подойти к вам…

Подруги обернулись и увидели светловолосого юношу, примерно их возраста, который стоял неподалеку, устремив на них взгляд красивых карих глаз, обрамленных пушистыми ресницами.

— Меня зовут Томас, — представился он. — Однако, если вы спешите или на знакомства у вас нет настроения, то я могу подождать следующего, более удачного, случая….

— Ну почему же? — спросила Никки, окинув юношу изумленным взглядом. — Мы вовсе не спешим. И меня зовут Никки.

— А меня Линда, — представилась Линда. — И я очень рада знакомству с тобой, Томас.

— Я безумно счастлив, — улыбнулся парень в ответ. В этот момент прозвенел звонок, возвещавший о том, что обеденное время подошло к концу.

— Ой, какая жалость! — воскликнула Никки. — Пора бежать! Я бы с большим удовольствием поболтала с тобой Томас, но пора идти на лекцию.

— Мне тоже пора, — сказал Томас.

— Но мы можем продолжить разговор сегодня вечером, — сказала Линда. — Приходи на вечеринку, что будет сегодня у Элен, с пользой проведешь время.

— Я обязательно там буду, — пообещал Том.

— Вот и чудненько! — крикнула Никки, на бегу покоряя ступеньки «alma mater» Линда помахала Томасу рукой и поспешила вслед за подругой.

Остаток дня прошел в хлопотах. Девушки сперва были поглощены размышлениями о предстоящем вечере, а после непосредственной подготовкой к нему. В конце концов, они явились на место назначения при полном параде.

Внутренний двор дома, в котором происходила вечеринка, был украшен разноцветными фонариками и гирляндами из искусственных цветов. Громко играла музыка. На небольшой площадке, расположенной поближе к колонкам, уже виднелись танцующие пары.

Подруги поприветствовали хозяйку, родители которой уехали в какой-то другой город, (что и стало причиной для вечеринки), обменялись привычным набором фраз и дежурными улыбками, после чего направились поближе к самодельной танцплощадке.

— Какая прелесть! — не без иронии воскликнула Николь, оглядевшись по сторонам. — Не могу похвастаться любовью к подобным мероприятиям, но тем не менее не могу понять, почему на них хожу?