Шрифт:
1
— Пальцы болят, — захныкал Толстый, пытаясь согреть дыханием пальцы левой руки.
— В задницу засунь, — посоветовал ему второй альпинист. — Из-за тебя на гору поперлись. Экстрима захотелось. Плевать нам на штормовое предупреждение! Вот теперь и поплюй на свои пальцы.
— Ну, зачем ты так? — упрекнул третий, который был постарше. — Самое последнее дело сейчас — переругаться. И так хреново. Все виноваты. Никто силком не тянул. Посмотрю в рюкзаке мазь гепариновую, вроде брал на всякий пожарный. Подвинься.
Он на ощупь стал рыться
В предназначенной для одного человека палатке, где от метели укрывались трое альпинистов, было темно и тесно. И если прочная синтетическая ткань, в общем-то, неплохо защищала от мокрого снега, то от пронизывающего холода укрыться было некуда.
Ночевка на снегу не предусматривалась. И одиночную палатку наиболее опытный из них взял с собой просто по привычке. Вчера утром, проигнорировав приказ, полученный по рации от начальника альплагеря, они продолжили восхождение на Эльбрус по одному из наиболее трудных маршрутов. Небо было ясным и синим и совсем не предвещало метели, о которой предупреждали их по рации.
«Обычная перестраховка!» — с пеной у рта убеждал Толстый, успешный бизнесмен из подмосковного Реутова. Он второй год подряд не мог защитить звание кандидата в мастера спорта и счел приказ спускаться вниз интригами начальника альпинистского лагеря, с которым у него сложились неприязненные отношения с первых дней пребывания в лагере.
Двое товарищей Толстого с некоторым колебанием согласились с ним и продолжили восхождение. Вожделенная цель — Западная вершина Эльбруса — казалась совсем близкой. Теперь все трое платили за свое легкомыслие. Спустя час после начала штурма вершины неожиданно начался настоящий буран, пришлось остановиться и разбить палатку. В ней, скукожившись и дрожа от холода, они провели почти сутки. Как назло, вышла из строя газовая горелка, и невозможно было вскипятить воду, чтобы хоть немного согреться горячим чаем. В довершение всех бед Толстый потерял перчатку, а на высоте это было чревато обморожением и гангреной, что хорошо понимали все, и в первую очередь он сам.
Внезапно слабо запищала рация. Тот, у кого в рюкзаке нашлась гепариновая мазь, нацепил наушники.
Выслушав сообщение, он сказал в микрофон:
— Хорошо. Спасибо. Мы пока в порядке. В относительном. Толстый пальцы приморозил. А так ничего. Может, продержимся еще одну ночь. Батарея только садится.
— Ну что? — спросил Толстый.
— Что, что? Спасательные работы невозможны в данное время. Внизу прошла лавина.
— И что теперь? Они оставят нас здесь загибаться?
— Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет сам знаешь что, — зло заговорил третий. — Чудес не бывает! Пока погода не установится, никто за нами не пойдет.
— Хватит собачиться, — твердо сказал более опытный альпинист, который разговаривал по рации. — Начальник просил потерпеть, обещал что-нибудь придумать.
— Вторую ночь здесь ночевать? — с ужасом спросил Толстый. — Я ж без пальцев останусь!
— На хрена тебе пальцы, если головы нет? Вторая ночевка на снегу в этой собачьей будке всем боком вылезет.
— Тихо! — властно
Все замерли и сквозь шум ветра, который налетал порывами и время от времени сильно теребил полог палатки, явственно услышали далекий, но упрямый рокот мотора.
Толстый первым рванулся на карачках вон из палатки.
— Вертолет! — радостно заорал он, выбравшись наружу.
Двое его товарищей, выбравшись из палатки вслед за Толстым, сразу же сквозь серую снежную муть разглядели красно-коричневый корпус вертолета, чей фюзеляж напоминал очертания небольшого микроавтобуса с двумя прикрепленными сзади хвостовыми балками, на концах которых крепились широкие плоские пластины килей.
Вертолет покачивало под ударами ветра, но он неуклонно снижался, выбирая место для посадки неподалеку от оранжевой палатки альпинистов. На борту винтокрылой машины виднелась вытянутая по вертикали белая восьмиконечная звезда, в центре которой был оранжевый круг с синим треугольником — эмблема МЧС России.
— Спасатели! Прилетели! — захлебываясь от счастья, прокричал Толстый, обернувшись к товарищам.
— Че радуешься? — не преминул съязвить один из них. — Знаешь, сколько за этот вылет с тебя бабла МЧС сгребет?
— Заплачу в двойном размере! — не задумываясь, отреагировал Толстый. И замахал руками, призывая вертолет садиться.
Однако винтокрылая машина зависла на высоте десяти метров над небольшим плато, на котором заночевали альпинисты.
— Ну чего ты? — заныл Толстый. — Давай, давай! Садись!
— Сесть ему не проблема, вот как взлетать будет, — сказал самый опытный из альпинистов.
Сквозь фонарь, прикрывавший кабину, было видно сосредоточенное лицо пилота геликоптера. Он не обращал внимания на жесты альпинистов и, потянув ручку управления, повернул вертолет в сторону каменной гряды метрах в ста пятидесяти от палатки.
— Куда ты, зараза?! — завопил Толстый.
— Хорош базлать, — прикрикнул на него его старший товарищ. — Бегом на горку — сейчас каждая секунда дорога!
— А рюкзаки? А палатка?
— Какие на хрен рюкзаки? Бегом!
Вертолет примостился двумя колесами шасси на каменный выступ, два других колеса висели в воздухе. В фюзеляже распахнулась дверца. Толстый преодолел расстояние до спасательной машины с завидной прытью, поднялся на гряду и первым вскарабкался в салон.
— Спасибо, командир! — крикнул он пилоту, который, не выпуская из рук рукоятку управления, полуобернувшись, посмотрел назад.
Летчику было лет сорок, но он казался старше из-за глубоких морщин, изрезавших его лицо.
— Рано благодаришь, турист, — резковато сказал пилот, недобро ухмыльнувшись. Его звучный голос перекрывал шум работающего двигателя. — Все поднялись?
— Да, нас трое было, — ответил владелец оранжевой палатки, который поднялся на борт последним из троих альпинистов.
— Ну, тогда с Богом! — отреагировал летчик и оторвал машину от каменной полки, на которую упирались два колеса шасси. Мощный поток воздуха разметал снег на гряде, и вертолет, задирая свои два хвоста вверх, по-самолетному набирая скорость, понесся над плато, где вынуждены были заночевать альпинисты.