Власть
Шрифт:
— Если? — я удивленно приподняла брови. — Неужели вы, господин Первый советник, угрожаете моей жизни прямо сейчас, над телом вашей супруги?
— Разумеется нет, — мотнул он головой. — Но если наш план провалится... на плаху мы пойдем вместе...
За дверью послышались торопливые шаги. Третий советник тут же замолк и, встав, гордо выпрямился, превращаясь в привычного мне черствого и равнодушного человека. В то же мгновение дверь за моей спиной распахнулась. От неожиданности я провалилась назад, прямо на поверенного, спешащего освидетельствовать смерть герцогини Бокрей.
— Простите, —
— Ничего, ваша светлость, — хмурый поверенный поддержал меня под локоток, давая время удержаться на ногах. — Я все понимаю...
— Абрита, — холодный голос Третьего советника обжег нервы. Как же все таки он хорошо владеет собой, невольно восхитилась я. Никто не заподозрил бы, как тяжело ему сейчас на самом деле. — Идите к себе и не покидайте покои. Мой поверенный позже зайдет к вам, подписать документы. Вы свидетель смерти ее светлости, и ваша подпись необходима...
Я молча поклонилась и, наконец-то, вышла из покоев герцогини...
Пока шла думала о том, как все сложно в этом мире... В любом мире... Третий советник несомненно мой враг. Зло. Он убил моего отца, хотел убить брата, а меня сделать послушной марионеткой. Но сегодня у постели умершей жены, я увидела другого человека. Он на самом деле любил ее, и он на самом деле испытывал боль от того, что она ушла. И мне стало его немного жаль... Просто по-человечески...
Глава 38
О письме барона Граца я вспомнила только в своих покоях, когда решила немного поработать в кабинете. Стоило потянуться за пером, как конверт царапнул кожу под платьем, напоминая о своем существовании. Отложив все дела, я торопливо развернула послание и вчиталась в размашистые строчки.
Барон Грац писал: «Ваша светлость, во-первых, мы по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве с ночной королевой. И в знак доброй воли решили проблему с вашей горничной. Она будет отпущена уже послезавтра. Однако, если вы на самом деле тревожитесь о ее судьбе, то я рекомендовал бы вам отправить ее из города, а лучше из страны. Некий барон Пирр неоднократно требовал передать арестованную в посольство, для экстрадиции в Абрегорианскую империю. Там ей предъявлено обвинение в пособничестве в организации побега невесты его королевского высочества герцогини Форент, то есть вас. Поэтому я полагаю, повторный арест не заставит себя долго ждать...»
Я нахмурилась... Что это за ерунда? Мы с бароном Пирром расстались вполне мирно. Зачем ему это было нужно? Или... я даже запнулась... не ему?! Неужели император заметил на шахматном поле маленькую пешку, которая целенаправленно движется к противоположному краю доски, чтобы получить корону ферзя? И поимка моей горничной — это попытка узнать, что нужно этой настырной девице, которая выдает себя за Абриту Форент?
Но, с другой стороны, если вспомнить о предложении герцога Форента, императору уже известно кто я такая и что я хочу. Но зачем тогда Тайку хотят увезти в Абрегорию?
Ответы на эти вопросы я так и не нашла, и новость меня встревожила. Я и раньше хотела отправить Тайку и Южина к Ин Го Лину в республику Талот. Но сейчас это нужно было сделать тайно, чтобы ни одна сволочь в лице барона Пирра не пронюхала, куда делись
А значит уходить они будут с контрабандистами. Надо сказать Жерену, пусть организует... Я довольно ухмыльнулась, у императора руки коротки. Не видать ему моих людей, как собственных ушей. Я вернулась к письму и пробежала глазами по оставшимся строчкам: «Во-вторых, человек, о встрече с которым вы просили, согласен принять вас. Но визит должен быть неофициальным, поэтому вам отправят приглашение на званый вечер, который состоится в доме моего отца».
Отлично! Я мысленно потерла лапки. Значит встреча с герцогом Юрдисом все же случится. И это не могло не радовать. Если мне повезет, то очень скоро у меня появится еще один сторонник... Если же нет, то герцог Юрдис отправится вслед за герцогиней Бокрей. Я должна буду это сделать ради собственной безопасности.
— Ваша светлость, — в кабинет постучала горничная, — к вам поверенный господина Первого советника...
— Пусть зайдет, — кивнула я, убирая прочитанное письмо в ящик стола. Ответ напишу позже. Сейчас же никто не должен увидеть, что у меня есть тайный канал связи с внешним миром...
— Ваша светлость, — поверенный поклонился, войдя в кабинет, и без приглашения уселся в кресло рядом с моим столом. — Простите, что беспокою вас в час скорби. Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелем безвременной кончины ее светлости. Но вам нужно подписать документы, что ее светлость приняла яд...
— Яд?! — нахмурилась я. Неужели ее отравили?! Но кто?!
— Да, яд, — кивнул поверенный. И пояснил, — она покончила с собой из-за любви к приказчику, которого его светлость уволил за недостойное поведение... Это распоряжение господина Первого Советника. Он не желает,чтобы истинная причина смерти его супруги стала достоянием общественности. Если Высокие роды узнают, что герцогиня была не в себе, то у ваших детей будут трудности с выбором пары.
Я кивнула. Теперь все было понятно. Третий советник думает вовсе не о брачных союзах. Нет, его мысли, как всегда направлены только на получение короны. Но ни один Высокий род не поддержит его притязания на трон, если будет известно, что у герцогини Бокрей было совсем худо с головой, ведь сумасшедший король на троне — бедствие для всей страны.
Жалость к новоиспеченному вдовцу пропала... Любовь?! Как бы не так. Власть для него дороже любви. Он даже готов обвинить свою жену в прелюбодеянии, лишь бы не потерять шанс примерить корону не на себя, так на сына или даже внука...
Подписывать этот документ мне не хотелось. Все мое существо противилось тому, что я должна была сделать. Я медленно подвинула к себе листки бумаги, на которых черным по белому было записано, что Третий советник, приехав в имение, застал жену с приказчиком, за что тот был с позором изгнан, а жена силой привезена в Ясноград. Тут она, не выдержав разлуки с возлюбленным, приняла яд... Прикусила губу... Резким движением достала перо и поставила подпись, подтверждая, что весь этот бред самая настоящая правда. Да, простит меня ее светлость... Не в первый раз, да и не в последний я вынуждена идти против своих желаний. Но именно сейчас это оказалось так пронзительно неправильно.