Чтение онлайн

И он не шутит. Он обратится к прессе, к конгрессменам, призовет дивизион морской пехоты из лагеря «Пендлтон» и развяжет настоящую войну, если потребуется, только бы вызволить Эрни Идальго.

Если — о, ради бога, пожалуйста, Иисус и Мария, Святая Богоматерь, — Эрни еще жив.

И секундой позже Арт добавляет:

— Ну, чего вы сидите?

На улицах начинаются облавы.

Выясняется, что каким-то волшебным образом Вэга знает, где сейчас любой из gomeros. Это фантастика, думает Арт. Вэге известно, где живут в городе мелкие и среднего уровня narcotraficantes,

где они сейчас болтаются или обделывают свои делишки. Federales Вэги выдергивают их всех, они прометелили город, точно гестапо, но только ни Мигеля Анхеля, ни Адана, ни Рауля не нашли. И Мендесу с Абрего тоже. Все тот же избитый прием, думает Арт, ищи, но старайся не найти. Они прекрасно знают, где они все, но притворяются, будто никак не могут их разыскать.

Вэга даже организует обыск кондоминиума Барреры, адрес которого он вдруг невесть как узнал, однако когда полиция нагрянула туда, выясняется, что Мигель Анхель Баррера исчез. Но они находят кое-что, отчего Арт буквально на Стенку лезет.

Фотографию Эрни Идальго.

Фото с удостоверения личности, сделанное в офисе Гвадалахарской федеральной полиции.

Схватив снимок, Арт ткнул им в лицо Вэги.

— Взгляните! Это ваши парни дали ему фото? Ваши хреновые копы?

— Нет, конечно.

— Как бы не так!

Арт возвратился в офис и позвонил в Мехико Тиму Тейлору.

— Я уже слышал, — отозвался Тейлор.

— Что предпринял?

— Навестил посла, — ответил Тейлор. — Он хочет встретиться лично с президентом. Тересу и ребятишек уже вывез?

— Она не хотела ехать, но...

— Паршиво, Артур.

— Но я послал Шэга, чтобы он любыми способами посадил их в самолет, — продолжил Арт. — Теперь они, наверное, уже в Сан-Диего.

— А Шэг сейчас где?

— Прочесывает улицы.

— Я отзываю вас, парни.

— Ни черта!

Короткая пауза, и Тейлор спрашивает:

— Чего тебе требуется, Арт?

— Честный коп. — Арт рассказывает Тейлору про фото, найденное в квартире Барреры. — Мне больше не нужно этих засранцев из федеральной полиции. Пришли мне кого-нибудь честного и с определенным влиянием.

И днем в Гвадалахару приезжает Антонио Рамос.

Адан слушает, как заходится криком от боли мужчина.

И ровный голос, терпеливо задающий, снова и снова, один и тот же вопрос:

— Кто такой Чупар? Кто такой Чупар? Кто такой Чупар?

А Эрни снова и снова твердит: не знаю. Его истязатель не верит ему и уже в который раз вонзает в ногу нож для колки льда, доставая до кости.

И все сначала:

— Ты знаешь, конечно. Скажи нам, кто он, кто этот стукач Чупар?

Эрни называет имена. Все, какие приходят ему на ум. Мелких наркодилеров, крупных наркодилеров, federales, полицейских штата Халиско — всех gomeros и взяточников-копов, на которых ему наплевать. Любое имя, лишь бы остановить пытку.

Они не покупаются ни на одно имя. Доктор — так остальные называют его палача — все продолжает резать, медленно, терпеливо, методично, его ничуть не трогают крики Эрни. Он не торопится.

— Кто

такой Чупар? Кто такой Чупар? Кто такой Чупар?

— Я не зна-а-а-аю...

Нож втыкается под новым углом в обнаженный участок кости и скребет по нему.

Нервы у Гуэро Мендеса не выдерживают, он выходит из комнаты.

— Мне кажется, он и правда не знает, — говорит Гуэро.

— Знает! — возражает Рауль. — Он у нас крутой мачо, сукин сын.

Будем надеяться, что все-таки не такой уж крутой, думает Адан. Пусть только назовёт нам имя soplon, и мы отпустим его. Я лучше знаю американцев, говорил всегда Адан своему дяде, чем ты. Им позволено уничтожать людей снарядами и бомбами, сжигать и травить, но стоит только причинить вред кому-нибудь из них, они набрасываются на обидчиков с дикой яростью, вполне уверенные в своей правоте.

Через несколько часов после сообщения, что исчез их человек, армия агентов Управления по борьбе с наркотиками врывается на ранчо Адана в Санта-Фе.

Это была самая успешная в истории наркоправления облава.

Две тысячи фунтов кокаина на сумму тридцать семь с половиной миллионов долларов. Две тонны синсемиллы еще на пять миллионов долларов да вдобавок двадцать семь миллионов наличными, плюс счетные машины, весы и всякое другое оборудование для наркоторговли. Не говоря уже о пятнадцати мексиканских рабочих-нелегалах, которых наняли для взвешивания и расфасовки «кокса».

Но все это не так страшно, думает Адан, пытаясь не слышать воплей и стонов, доносящихся из соседней комнаты. Наркотики и деньги придут еще, но вот ребенок...

Порок развития, назвали это врачи. Кистозная лимфоангиома. Сказали, что тут ни при чем стресс из-за неожиданного бегства — они сбежали от облавы из дома в Сан-Диего; ни при чем тряска во время стремительного переезда через границу в Тихуану; не виноват перелет в Гвадалахару. Врачи объяснили, что болезнь развилась еще на ранней стадии беременности, и они, по существу, не знают, что послужило причиной, но почему-то лимфатические сосуды дочки Адана и Люсии функционируют неправильно, и из-за этого ее личико и шея деформировались, и лекарства от этого пока не придумали. И хотя продолжительность жизни обычно нормальная, но есть риск инфекции, могут быть трудности с дыханием...

Люсия винит его.

Не его впрямую, а их стиль жизни, бизнес, pista secreta [60] . Если б они могли остаться в Штатах, где отличный предродовой уход, если б ребенок родился в клинике «Скриппс», как планировалось, если б в те первые моменты, когда они заметили, что с ним что-то не так, они обратились к лучшим докторам мира... то, может быть, только может быть... хотя доктора в Гвадалахаре уверяли ее, что помочь не мог никто.

Люсия хотела ехать рожать в Штаты, но без него не решилась, а он поехать не мог. Был выдан ордер на его арест, и Тио запретил.