Власть бездны
Шрифт:
– Огонь! – крикнула женщина, и над побережьем захлопали выстрелы.
А затем началось ещё и огненное шоу. Бойцы второй линии бросали бутылки с зажигательной смесью не особенно целясь, но тут имела значение вовсе не точность броска. Требовалось не забрасывать снаряды в воду, чтобы бутылки разбивались о каменистый берег, только и всего.
Горючая смесь хорошо подсветила противника, но не остановила его продвижение, как не сильно-то повлияли на это дело и выстрелы. Атланты выползали из пены, поднимались на ноги и двигались вперед с упрямством
Такая же история с теми, что горели заживо. Лишь самые обугленные сходили с дистанции. Все остальные лезли на берег сплошной серой зубастой массой.
Хорошо, что перед людьми не стояла задача их сдерживать какое-то определенное время или уничтожать всех до одного. Такими силами и с таким оружием подобные задачи люди решить не могли при всём желании.
«Без крупнокалиберных пулеметов и гранатометов тут вообще делать нечего, – мелькнула мысль у Грачева. – Хотя бы пару «кордов» на фланги. А в центр АГС. А без «мощи» – только отступать туда, куда эти твари не заберутся».
Неведомые спасатели-добровольцы читали ситуацию не хуже Грачева. Довольно быстро первая линия подтянулась ко второй, затем уложила перед наступающей массой тварей ещё один огненный ковер, а после вся компания быстро отошла к высоким скалам. В ярких отсветах Егор без труда разглядел, что со скал свисают веревочные лестницы с деревянными ступенями и просто тросы с мусингами. Всего около дюжины – почти для каждого из спасателей. Не хватало персональной лестницы только спасенному.
– Лезь за мной, – приказал командир группы и обернулся к девушке, командовавшей первой линией. – Окси, придержи лестницу.
– Я умею, – проронил Егор.
– Надо быстро, – сказала Окси по-русски. – Шевели поршнями!
Грачев удивленно взглянул на девушку и вдруг замер. В отсветах огненного ковра трудно было разглядеть её детально, но Егору показалось, что она парализующе прекрасна. «Паралич» пришелся не к месту и не ко времени, но Грачев ничего не мог с собой поделать. У него вдруг возникло ощущение, что он видел эту девушку тысячу раз и что каждый раз она вызывала у него самые положительные эмоции. От этого странного чувства Егор буквально оцепенел.
«Словно она моя девушка и была ею всегда! – мысленно уточнил Егор. – Или как-то так».
Окси подняла на Егора недоумевающий взгляд и вопросительно выгнула бровь. На смену оцепенению вдруг пришла судорожная активность с одновременным приятным потеплением в животе. Грачев встрепенулся и взлетел по неудобной, болтающейся лестнице не хуже обезьяны, как ему показалось.
Командир спасателей все равно буркнул что-то вроде «увалень» и поторопил замыкавшую процессию девушку. Егор заметил, что за неё бородатый переживает гораздо больше, чем за спасенного солдата. Выдохнул
– Карабкаться они пока не умеют, – заявил он, утирая с лица рукавом дождевые капли.
– Завтра научатся, – сказала Окси.
– Я так не думаю, – командир покачал головой.
– Три дня назад ты не думал, что твари смогут пользоваться лестницами. А они вчера забрались к Чаку.
– Баз, они остановились у самых скал! – доложил кто-то из бойцов.
– Что делают?
– Щупают скалы, – боец пожал плечами. – Или царапают. Я не знаю, как это назвать. Сбросить на них пару гранат?
– Какой смысл? – командир Баз махнул рукой. – Фосфорные кончились, а обычные… трата денег.
– Почему? – вырвалось у Грачева.
– Потому, что тварей надо сжигать дотла, – негромко пояснила вместо База девушка, – только тогда они не смогут зализать раны и вернуться в строй.
– Но гранатой… если в клочья…
– Этих «в клочья» не получится, очень крепкие, новый вид.
– А если добивать и сразу потрошить?
– Ты любопытный и забавный, – Окси чуть склонила голову и взглянула на Грачева с интересом. – И большой везунчик. Из всех пассажиров этого полета уцелел только ты. Я так думаю. Почти чудо, не правда ли?
– А ты родилась здесь? – Стало заметно светлее, утро вступало в свои права, и Егор разглядел, наконец девушку в почти нормальном свете. Подтвердились самые лучшие предположения. Даже более того.
– Акцент?
– Да, – Грачев кивнул. – И фразы строишь не по нашим правилам. Я Егор.
– Окси… – девушка замялась. – Вообще-то, Оксана. Называй, как удобнее. Мои родители переехали в Канаду из Одессы, ещё в юности. В их юности, в девяностые.
– Мои родители тогда же переехали в Москву из Сибири, – Егор улыбнулся. – У нас много общего.
– Ты подкатываешь? – Окси удивленно округлила глаза и усмехнулась. – Ты сильно ударился головой?
– Давайте идти, – по-русски сказал Баз и скользнул недовольным взглядом по Грачеву.
– Похоже, не только я подкатываю, – Егор тоже усмехнулся и взглядом указал на командира. – И я его понимаю. Ради тебя не грех даже выучить чужой язык.
– О чем вы все думаете?! – Девушка поморщилась и достала из рюкзака одеяло. – Планета в опасности!
Она вручила одеяло Егору, гордо вздернула носик, четко развернулась и грациозно – залюбуешься! – двинулась следом за Базом.
– А, ну да, – Грачев вновь усмехнулся, набросил одеяло на плечи и, хлюпая ботинками, двинулся следом за Окси.
Удивительно, как реагирует организм на стресс. Речь не о стадиях возбуждения и угнетения. Есть более загадочные моменты. Например, разве не странно, что у страха и эйфории один и тот же естественный стимулятор – адреналин. И довольно долгоиграющий стимулятор. Если нет серьёзных повреждений, на внутренней адреналиновой подкачке можно продержаться хоть сутки.