Чтение онлайн

Конечно, трокмуа были не единственным народом, населявшим эти места. Немало элабонских крестьян осталось в родных деревушках. Для них, собственно, мало что изменилось. Просто крепостные трудились теперь на рослых и светлокожих хозяев, а не на лордов из собственных соплеменников. Каждый раз, проезжая мимо таких селений, Джерин задавался вопросом, насколько их обитателей это волнует? И подозревал, что крестьян единственно лишь заботило, какую часть выращенного на полях урожая заберут себе господа, кем бы они ни являлись, и насколько они будут вмешиваться в повседневную рутину их жизни.

Он миновал несколько укреплений, которые сжег во время своей последней серьезной кампании

против Адиатануса. С тех пор минуло больше десяти лет. Одни из них восстановили, другие так и оставались в руинах. Да и в его собственном поместье то там, то здесь попадались развалины еще со времен ночи оборотней, которая произошла еще раньше. Трокмуа жили примерно так же, как он.

С наступлением темноты элабонцы остановились на ночлег в одной из деревень, где возвышалось каменное строение, слишком большое и надежное для дома, но слишком маленькое для замка. Там жили несколько воинов трокмуа со своими женами и детьми. Они главенствовали над элабонскими крепостными, ютившимися в обычных мазанках. Если бы Джерин распространил свою власть на леса трокмуа к северу от Ниффет, он бы, наверное, утвердил там ту же систему, только в этом случае элабонцы оказались бы на всех командных постах.

Когда солнце стало садиться, золотая Мэт, едва перевалившая за первую четверть, плавала высоко в южном секторе неба. Бледная медленная Нотос, полная или бывшая таковой еще вчера, с наступлением сумерек поднялась на востоке. Эллеб, приближавшаяся к третьей четверти, взойдет лишь в районе полуночи, а вот Тайваз уже взошла, но в закатных лучах была практически не видна.

— Интересно, как гради называют луны? — сказал Джерин, удобно устроившись у костра, разложенного за пределами деревушки, и устремив взгляд на Мэт.

— Этого я не могу тебе сказать, капитан, — ответил Вэн. Он прервался, чтобы поковырять ногтем большого пальца в дальних зубах, где застрял кусочек баранины, а затем заключил: — Я и так удивлен, что вспомнил столько слов из языка гради, когда мне пришлось вновь его использовать, но я никогда не интересовался названиями лун. Может быть, какая-нибудь из девушек гради и смотрела на них, когда я лежал на ней. Но она явно думала совсем о другом, по крайней мере, надеюсь, что так оно и было.

— Ты невозможен, — сказал Джерин. — Ну, или, во всяком случае, чертовски невероятен.

— Спасибо, Лис, — отозвался с иронией его друг.

Джерин сдался и завернулся в одеяло. Спокойно, ибо выставил вокруг немало часовых. Кроме того, даже в худшие времена трокмуа, боясь встречи с призраками, вряд ли решились бы на ночную атаку, а теперь его люди и лесные разбойники вроде бы заключили союз. Тем не менее, Лис еще не настолько состарился, чтобы рисковать почем зря. Зная, что безопасность лагеря обеспечена, он крепко заснул.

Некогда элабонцам под предводительством Джерина удалось добраться до крестьянской деревни, окружавшей крепость, которую Адиатанус присвоил себе. Они храбро сражались в проулках между домами, но им так и не удалось пробиться к самому укреплению.

Учитывая, что им противостояли все трокмуа — и мужчины, и женщины, да к тому же еще и монстры, они потеряли бы большинство своих воинов, если бы решились начать осаду, даже при успешном ее завершении.

И вот теперь, по прошествии больше чем десяти лет, они вновь приближались к твердыне трокмэ. На этот раз на их пути не было никаких монстров. Все чудовища, кроме Джероджа и Тармы, вернулись обратно в лабиринты пещер под храмом Байтона в Айкосе. Трокмуа же — и мужчины, и женщины — высыпали на узкие деревенские улочки, хриплыми криками приветствуя элабонцев. Подъемный мост, ведущий в крепость,

был опущен. Оттуда выехал Адиатанус, чтобы поприветствовать Лиса. В последний раз, когда Джерин зашел на вражескую территорию так далеко, и он, и вождь трокмэ приложили все силы, пытаясь уничтожить друг друга, и им обоим это почти удалось.

— Притормози, — велел Джерин Дарену. И поднял руку, призывая остальные колесницы тоже остановиться. Его сын натянул поводья. Лошади послушно встали.

Адиатанус остановил собственную повозку футах, наверное, в двадцати от колесницы Джерина. Он вылез из нее и прошел полпути, прежде чем опуститься на одно колено посреди дороги. Наблюдавшие за этим трокмуа шумно вздохнули.

Джерин спрыгнул со своей колесницы и поспешил к Адиатанусу. Вождь трокмуа сложил ладони вместе, Джерин накрыл их своими, и ими был совершен все тот же ритуал принесения и принятия клятвы в вассальной верности, но теперь уже лично со стороны вождя, который прежде уклонился от сей процедуры, передоверив ее Дивисьякусу.

Говоря на своем языке, чтобы его народ понимал, о чем идет речь, Адиатанус сказал:

— Я не хочу никаких недоразумений. Ты мой господин, и я это признаю. Я сделаю все, что ты прикажешь мне и моим людям в борьбе против гради, причем незамедлительно. Мы будем служить тебе так же преданно, как и остальные твои вассалы.

Лис обратил внимание на формулировку клятвенного обета. Адиатанус брался выполнять все его распоряжения касательно гради, но ничего не сказал о других сферах взаимодействия с ним. Джерин решил пока что не заострять на этом внимание. Возможно, их альянс против новых захватчиков впоследствии приведет к чему-то хорошему, а может, и нет. На данный момент он еще и сам не знал, нужно ли ему первое более, чем второе.

Также на языке лесных разбойников он сказал:

— Мы рады, что такие храбрые воины, как вы, будут сражаться с нами бок о бок. Мы должны преподать гради урок, чтобы они уяснили, что зря попытались с нами шутить.

Трокмуа разразились радостными воплями и улюлюканьем. Джерин сомневался, что кого-нибудь еще из элабонцев они приветствовали так, как его. Большинство его людей знали наречие дикарей вполне достаточно, чтобы понять, что происходит, и тоже радостно закричали.

Лис также заметил, что некоторые из них положили глаз на дикарок, в большинстве своем поразительно красивых, да к том же слывших среди элабонцев легкодоступными. Джерин знал, что это не совсем так. Просто женщины из племени трокмуа, как, впрочем, и мужчины, выражались и действовали более прямолинейно, чем большинство из его соотечественников и соотечественниц. А после общения с Фанд он вообще твердо себе уяснил, что заходить с лесными красотками далеко опасно для жизни. И лишь надеялся, что нынешний вечер не принесет никаких осложнений ни той, ни другой стороне.

Адиатанус махнул назад, указывая на свою крепость, чей подъемный мост все еще был опущен.

— Прошу, Лис, прошу, заезжай ко мне вместе с твоими людьми. Я вас так накормлю, что вы и женщин не захотите, вот оно как. — Возможно, он тоже заметил, как солдаты Джерина пялятся на дикарок.

— Благодарю тебя от себя лично и от имени моих людей, — сказал Джерин.

За исключением тех оскорблений, которыми они оба обменивались на полях сражений, он впервые разговаривал с Адиатанусом мирно. Вождь трокмуа был примерно одного с ним возраста, но чуть повыше и намного шире в плечах и в талии. Череп его лысел, а длинные, свисающие светлые усы начинали седеть. И льняная туника вождя, и мешковатые шерстяные штаны — все было клетчатым и, на взгляд Джерина, чересчур ярким скопищем совершенно не гармонирующих между собой цветов.