Владелец кинотеатра
Шрифт:
Оля нырнула в подъезд, а Борис остался объясняться с водителем по поводу непредвиденной задержки. Тот не возражал. Набавите, сказал он, так хоть до утра могу ждать.
Через полчаса Оля вернулась, одетая в джинсовый костюм, в сопровождении помятой полупьяной личности с небольшим потертым чемоданчиком. Наверное, Оля и дяде Пете рассказала о самодеятельности. Но скорее всего, тому было глубоко наплевать, кто как одет, если впереди маячили вожделенные бутылки.
— Петр Иванович — маг и волшебник, — представила
Польщенный Петр Иванович лишь буркнул что-то. Вскоре все трое стояли у подъезда дома Бориса, провожая взглядами отъезжающую машину.
— Мне почему-то страшно, — признался Борис.
Оля посмотрела на него.
— Страшно войти в собственную квартиру?
— Там все начиналось…
Они поднялись по лестнице. Петр Иванович принялся было осматривать замок, но тут же выяснилось, что его искусство не пригодится.
Замок снова был открыт.
2.
Расплатившись с Петром Ивановичем как за сделанную работу (не его вина, что работы не нашлось) Оля и Борис вошли в прихожую.
Оля сразу взглянула на дверной косяк. Там не было процарапанной надписи «NIEMAND», семи букв, так испугавших ее тогда. Не было заметно и свежей краски, как если бы надпись недавно зашпаклевали и закрасили. Нет, этой надписи словно никогда и не существовало.
В кабинете Бориса тоже произошли изменения — вернее, он выглядел так, будто изменений не происходило. На стенах висели постеры с портретами Элтона Джона, Кэта Стивенса и Гровера Вашингтона, а не санкт-петербургские олеографии. Оля открыла шкаф. Ни сюртука, ни цилиндра, ни жилета с золотой цепочкой, ни трости. Ничего, относящегося к девятнадцатому веку.
Борис принялся переодеваться, с каким-то яростным наслаждением, точно совершая ритуал и обрывая окончательно нити, привязывавшие его к миру Нимандштайна и Александра Ланге. Но и он, и Оля знали, что нити не оборваны…
Потом Борис открыл саквояж, достал оттуда ларец с драгоценностями и поставил на полку возле музыкального центра. Оля осторожно прикоснулась к резной крышке ларца.
— Не могу поверить, — сказала она тихо. — Если бы не это, мне было бы проще думать, что мы просто-напросто смотрели кино… Что с тобой?
Ее вопрос относился к странному выражению на лице Бориса, который вдруг замер посреди комнаты. Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Кино, — повторил он. — Кино… Ну, конечно!
Бросившись к книжным полкам, он выхватил толстый энциклопедический словарь и торопливо перелистал его.
— Вот, нашел! — воскликнул он. — Братья Люмьеры, изобретатели кинематографа… Так, родились-учились, это пропускаем… Ага, вот. Первый в мире киносеанс состоялся
— Какого года?
— Тысяча восемьсот девяносто пятого.
— А мы с тобой…
— Мы с тобой как раз и вернулись из тысяча восемьсот девяносто пятого года. Летом того года ни в России, ни где-либо еще не было и не могло быть никаких кинотеатров. Их тогда еще не придумали!
Оля взяла книгу из рук Бориса и сама прочла коротенькую статью, будто опасалась, что он ошибся.
— Борис… В каком же Прошлом мы побывали?
В ответ он только криво улыбнулся. Оля подняла трубку телефона и набрала номер — она звонила своему старому учителю.
— Виктор Геннадьевич, здравствуйте… Это Оля Ракитина.
— Здравствуй, Оля… Как ты, у тебя все в порядке? У тебя такой голос…
Она чуть отставила трубку от уха, давая возможность и Борису все слышать.
— Спасибо, у меня все хорошо… Виктор Геннадьевич, вы простите, у меня мало времени сейчас… Я хочу вас спросить. Помните, я к вам приходила, и мы беседовали о старом кинотеатре «Олимпия»?
— Да, помню, конечно…
— Переименованном в Dream Theater. И о его владельце, Кремине.
Последовала очень продолжительная пауза… Оля даже подумала, что прервалась связь.
— Виктор Геннадьевич, вы здесь?
— Да, я здесь. Но, Оля… Мы разговаривали о старых зданиях нашего города, и об «Олимпии» в том числе… Но владельца этого кинотеатра звали не Кремин, «Олимпия» принадлежала Павлу Ольхину. И насколько мне известно, никогда не называлась Dream Theater.
— А… Да. Похоже, я что-то перепутала.
— Оля, — голос учителя звучал встревоженно, — с тобой действительно ничего не случилось?
— Да нет, Виктор Геннадьевич! Честное слово, все хорошо. Я перепутала, это я разговаривала с другим человеком и о другом кинотеатре. А в последнее время так замоталась, столько суеты… Но скажите, Виктор Геннадьевич, что там сейчас, в здании «Олимпии»?
— Собственно, ничего… Какой-то полузаброшенный склад или что-то в этом роде. А почему…
— Ведь там давно уже не показывали кино, правда?
— Давненько. Оля, почему тебя это интересует?
— Так… Поспорила с приятелем…
— Оля!
— Простите, Виктор Геннадьевич, я сейчас не могу говорить. Когда-нибудь я вам все расскажу. Прошу вас, не волнуйтесь. Все в порядке.
Она быстро положила трубку.
— Вот так, — сказала она. — Мало того, что мы побывали в невесть каком Прошлом, но что произошло с нашим временем? Кинотеатра под названием Dream Theater никогда не было… Во всяком случае, «Олимпия» так никогда не называлась.
— Гм… Ты говорила мне о картах Тонгра…
— Да, их показывал мне Кремин.
— Которого не существует?