Чтение онлайн

— Ровным счётом ничего! — торопливо ответил я, поправляя подпрыгивающее полотенце. Сабрина демонстративно перезапахнула своё, и я был крайне близок к полной потере контроля. Положение спасла неугомонная охотница, как всегда, вылезая крайне не вовремя…

— А что такое Ассамблея? Неужели вампиры танцуют? Откуда в вашем городе кентавры? Чем будут кормить на фуршете? Ну пожалуйста, я никому не скажу, правда-правда-правда!

— Дэн, тебе лучше сесть и положить на колени какую-нибудь книгу потяжелее, — со знанием дела посоветовала некраснеющая вамп. — А я, с твоего разрешения, дам девочке

подробные ответы, коротенько и по существу.

Мне ничего не оставалось, кроме как стыдливо развернуться спиной и бежать на кухню, чтобы забиться там на самый дальний табурет. Хотя с чего бы это мне кого-то там стыдиться в моём собственном доме — ума не приложу… Тем паче что обе кумушки тут же впорхнули следом. Одна взялась за недомытую посуду, другая занялась просвещением:

— Первые Ассамблеи вампиров проходили ещё в Голландии начала шестнадцатого века. Я сама, конечно, не присутствовала, но много слышала от старейшин. План проведения подобных мероприятий был жутко однообразен — жертвоприношение, ритуальное питьё крови, свальное совокупление и раздача тюльпанов на выходе… Со временем варьировались детали, менялись взгляды и манеры, добавлялись прогрессивные новшества. Примерно к началу двадцатого столетия живых людей на Ассамблеях уже не подавали, кровь разносилась в широких коньячных бокалах, заранее приготовленная двумя-тремя способами (коктейли, пунш, традиционная). Нет, конечно, до сих пор где-нибудь в глухих районах Нью-Йорка или трущобах Лос-Анджелеса ещё встречаются кровавые оргии, но это редкость. Вампир-психопат долго не живёт, об этом заботятся слишком многие. Особенно сами Лишённые Тени, кстати… На сегодняшней Ассамблее нас ждёт танцевальная музыка, шведский стол, интеллигентная публика и камерный концерт.

— А почему животных нельзя?

— Знаешь, многие продвинутые вампиры в силу ряда причин не пьют человеческую кровь. Они осознанно заменяют её кровью собачек, кошечек, хомячков… Своеобразная разновидность вегетарианства, если хочешь, с поправкой на специфические особенности организма. Конечно, все ведут себя культурно, но зачем кого-то провоцировать?

— А-а… — на минуту задумалась умная охотница, — разве я не буду живой провокацией для остальных?

Сабрина мечтательно облизнулась и не ответила…

Нам никак не удавалось убедить Еву переодеться. Да, на улице жара; да, на Ассамблеи ходят в вечерних платьях; да, она будет слишком выделяться из толпы, и не в лучшую сторону; да, да, да… но! Дальше — ни в какую. Более упёртые девушки мне, честно говоря, до сей поры не встречались. Прибегать к гипнозу не хотелось — будет потом до утра ходить как муха варёная. А если задействовать моё энергетическое обаяние, тем более рухнет в самый неподходящий момент с головной болью прямо на праздничный стол… Вот гости-то обрадуются! На этих вечеринках всё ещё встречаются умственно отсталые типы с длинной родословной, таких ни один этикет не сдержит — раз на столе, значит — пища!

Что ж, пришлось брать её с собой в потрёпанном, но привычном прикиде Гончих. Камуфляжные штаны с десятком карманов, армейские ботинки со шнуровкой и защитная футболка в рыжих пятнах. Вид как у безработной террористки с коммунистической Кубы.

Единственное, на что удалось уломать, так это вечерний макияж и неброский лак для ногтей. Уже победа…

Сабрина уговорила заехать к тёте за виолончелью. Я был против — лишние хлопоты… Так она не постеснялась в присутствии Евы стать на колени и умолять самым медовым голоском с самыми невинными глазами и печально изогнутыми губками. Мне — хоть сквозь землю провались, спасибо шефу за книжечку!

— О властелин моего тела и господин моего сердца, смилуйся! Как ты не понимаешь, что мне совершенно необходимо забрать инструмент. Я без неё уже с ума схожу — четыре дня не играла! Неужели ты хочешь, чтобы я залила пол слезами, ведь соседи внизу недавно потолок белили… Ну и переодеться хотелось бы соответственно случаю. Я быстро, милый, тебе даже не понадобится подниматься на третий этаж.

— А ты отдаёшь себе отчёт — для чего и зачем нас туда зовут?

— Только не уверяй меня, что боишься!

— Боюсь.

— Какой ты скучный…

— Эй, мы уже никуда не идём? — прервало нашу полемику рыжее горе.

— Ещё как идём! — опережая Сабрину, ответил я. — Нас ведь ждут как никого из гостей. Думаю, что и вся Ассамблея созывалась исключительно с одной целью — вызвать нас на правёж… Именно поэтому я и боюсь брать с собой дорогущий музыкальный раритет — можем поцарапать деку при тактическом бегстве. Хотя, с другой стороны, если им отбиваться…

— Даже не мечтай, вандал! Виолончель — это моя душа!

— Что ж, в Преисподней наверняка есть свой симфонический оркестр. Бегемот замолвит за тебя словечко концертмейстеру… — не подумав, ляпнул я, и она обиделась. Она очень редко обижается на меня всерьёз, но это насмешка над святым…

— Я ещё никогда… никогда не играла на Ассамблее. В твоём сердце не живёт музыка, ты даже в «Боже, Царя храни!» фальшивишь безбожно, тебе не понять… Такой шанс выпадает, может, раз в сто лет! Два предыдущих я упустила. А ведь никто ещё толком не слышал, как я исполняю «Полёт шмеля» Николая Андреевича! Они все будут плакать… Все, включая глухих, слепых и непришедших! Но ты… ты сумел… в такой день…

— Ой, да пусть поиграет, жалко, что ли? — не выдержав, проявила женскую солидарность убийца вампиров. — А чтоб не приставал никто, я могу вам виолончель чесноком натереть. Запросто!

— Натри им… знаешь что… — едва ли не в один голос рявкнули мы с Сабриной, тут же устыдившись искренних глаз охотницы.

— Ладно, прошу прощения, у вас обеих… Дайте мне сделать пару звонков, и едем к тёте.

Моя подруга без разговоров вытерла «горькие» слёзы и пустилась счастливо кружиться по комнате в ритме штраусовских вальсов.

…Уже в машине она наклонилась к моему уху и тихо извинилась:

— Не сердись на меня… Всё дело в том постыдном Соглашении, иначе бы наши никогда не стали устраивать Ассамблею только для того, чтобы взять нас всех троих, в одном месте, практически лишённых возможности к сопротивлению. Но мы уже столько раз убегали… Может быть, стоит разрубить этот узел?

— Тоже вариант. Но давай не будем о грустном, на вечеринках положено веселиться — позабавимся по полной программе!

— Сейчас говорят «оторвёмся», — улыбнулась она.