Вкус вампира
Шрифт:
Мы проспали вплоть до самого вечера, весь световой день. Практически ничего не ели, по очереди приняли душ и рухнули в разных углах. Обеспокоенный Капрал не доставал ни Еву, ни Сабрину, ни меня — при его болтливости это сродни чуду. Моя подруга улеглась в нашей спальне, охотница — наверху, в мансардной комнатке, а я в гостиной, на диване. Если бы лёг с Сабриной, то выспаться не удалось бы ни при каких условиях, а нам всем необходимо хорошенько отдохнуть. Тем паче что из нас троих я единственный не имел ничего для восстановления сил: энергетические вампиры тоже должны регулярно питаться. И лучше всего —
Енот осторожно разбудил меня часов в шесть вечера, торжественно указуя в сторону стола. Только сейчас я почувствовал запах жареной картошки и понял, что ужасно голоден. Обе дамы, переодетые, отмытые и причёсанные, дожидались меня, чопорно беседуя на предмет погоды и видов на урожай. Держу пари, они распотрошили весь гардероб Яраловых, но уж и выглядели на все сто (если только это возможно, одеваясь с чужого плеча)… На чёрной в рыжих подпалинах скатерти стояла большая сковорода с картошкой, салом и луком, красное вино, французский сыр и ветчина.
— Кто готовил? — задал я глупый вопрос.
— Мы! — гордо выпрямилась моя подруга, и охотница согласно кивнула.
Хм… на самом деле, Сабрина и яичницу поджарить не в состоянии. Капрал умеет всё, но ничего не может (прошу прощения за невнятную формулировку!). Остаюсь я и Ева, но я спал, следовательно…
— Спасибо! Вы обе у меня просто чудо!
Застольный разговор шёл медленно, с какой-то нарочитой осторожностью и боязнью невольно задеть друг друга. Вампиров не назовёшь вежливым народом, обычно они лепят собеседнику в лицо всё, что думают. А если чего-то недоговаривают, то не из соображений такта, а по причине коварства и склонности к вранью. Енот нам не мешал, он не любил застолий, предпочитая общество телевизора. Ближе к кофе беседа постепенно перетекла в более откровенное русло…
— Ничего не понимаю… Раз он меня укусил и моя кровь отравлена его поганой слюной, как можно было всё это отсасывать? Противно же!
— Тогда, может быть, тебе стоит сказать ей спасибо?
— Уже сказала, раз десять!
— Четыре.
— Не будь столь педантичной, дорогая…
— Но, честное слово, Дэн, всего четыре! Зачем мне врать?
Ева нервно покачивала в пальчиках кофейную ложечку, мы с Сабриной отрешённо смотрели в окно на далёкий пламенеющий закат.
— А… можно было так побыть вампиром немножечко, а потом опять в человека?
— Нет.
— Почему? Состав крови поменять как-нибудь или…
— Не получится. Перевоплощение происходит один раз, и оно необратимо.
— Жаль… чуть-чуть. Интересно это всё-таки…
Охотница мечтательно уставилась на репродукцию популярной картины «Вампирша на кладбище». Моя подруга лишь кротко вздохнула, жестом попросив налить ей ещё немного вина.
— Ты нашла что-то притягательное в вампиризме?
— Ещё чего! Да всех их стрелять надо и кол в грудь, однозначно! Уже за одно то, что они с мужчинами делают… Я бы…
— Ты хочешь приобрести власть над мужчинами? Для этого не обязательно становиться женщиной-вамп…
— Чушня! Нужна мне эта власть… Кобели они все! Да у меня и без власти знаешь сколько мужиков было?
— Ни одного. Хочешь, научу?
Мне
Буквально через минуту меня с извинениями прервала возбуждённая Ева, шумно требуя бумагу и авторучку. Лекторский тон Сабрины действовал интригующе и умиротворяюще:
— Мужчины по самой природе своей мало склонны к моногамии. Они вечно ищут новых ощущений, встреч, порывов, форм, но зачастую абсолютно беспомощны в чёткой формулировке своих желаний. Им хочется видеть в женщине благородную львицу, неуправляемую девственницу, нежную и чувственную одновременно. Их привлекает африканская страсть (о которой сами негры понятия не имеют!), неутомимый секс во всех его видах, направлениях и извращениях. Мужчины находят массу достоинств во множестве разнообразных женщин и всю жизнь ищут ту, единственную, в которой будут воплощены они все!
Я читал неторопливо, вдумчиво, всесторонне осмысливая каждую фразу, предложение, абзац. Иногда было смешно, иногда непонятно, без хорошего знания Толкиена сюда вообще не стоило соваться. Это даже не пародия, а просто какое-то дикое пересмешничество, абсолютное переворачивание всего и вся с ног на голову. Какой в этом смысл? Осрамить автора, заработать дешёвую популярность, получить гонорар… но это низко и недостойно потраченной на книгу бумаги. А текст, совершенно по непонятным причинам, удивительно завораживал…
— Однако стоит им получить желаемое, как все мужчины сразу становятся несусветными трусами и бегут от такой женщины как ошпаренные! Живой пример… Не далее как прошлым летом я села в засаду на перекрёстке Кирова и Советской. Там по вечерам, в сквере, оживлённое людское движение: скучающие мужчины и прыщавая молодёжь в поисках быстрого удовлетворения по разумной цене. Так вот, я бросалась на каждого второго, пыталась рвать на нём одежду, лезть в штаны, кричала, стонала, извивалась, готовая на всё, что угодно, совершенно бесплатно и оповещая об этом всю улицу! Что ж ты думаешь? Шестеро позорно бежали, троих хватил столбняк, а одного увезли на «скорой» с сердечным приступом… Вот это я и называю — власть!
Дойдя почти до середины, мне стало понятно желание Сабрины научиться шутить. Но учиться по этой книге явно не стоило, юмор был пошлым, плоским и чёрным. Совершенно не в стиле шуток моего шефа, а значит, Бегемот, предлагая её мне, всё-таки подразумевал нечто более серьёзное… Но что? Я мысленно пожал плечами, вновь сосредотачиваясь на том, как Ловелас плюнул в бороду Гимлеру и куда провалился Артопед.
— Дай мужчине втрое больше того, что он может вообразить, — и он запаникует. Утверждает, что любит, — хватай машину, кидай в салон и тут же гони в ЗАГС! Говорит, что хочет тебя, — раздевай до тряпок и запрыгивай на него прямо посреди многолюдной улицы! Клянётся, что «душу дьяволу готов отдать за ночь с тобой», — диктуй контракт и требуй подпись кровью! Если он после этого не заплачет, не испарится, не помрёт и не передумает — его надо брать, такие мужчины занесены в Красную книгу.