Чтение онлайн

Как же ему выжить?

Она скорее почувствовала, чем увидела, что он глубоко вздохнул. Затем выпустил ее руку, хотя и не отстранился. Подняв правую руку в приветствии и с вызовом, он обратился к тем, кто стоял перед ним.

— Я — Эдуард, законный король Англии! Кто со мной? Я — Эдуард Английский! Следуйте за мной!

Словно очнувшись от оцепенения, люди из его отряда, около пяти десятков сильных мужчин, вышли вперед. К ним присоединилось немалое количество людей короля. Крича и смеясь, они окружили Дэвида и Маргариту, идя вместе с ними. Они лавиной спустились

по широкой каменной лестнице дома, вылились во внутренний двор.

Когда они побежали дальше, со стороны конюшен, невидимых во мраке, к ним подскакал всадник. Он вел в поводу двух лошадей и пони.

Оливер! Это был Оливер.

Итальянец резко натянул поводья, останавливая коня, и спрыгнул на землю. Подхватив Астрид под мышки, он забросил ее в седло пони. Тем временем Дэвид помог Маргарите сесть на лошадь, после чего одним плавным движением взлетел в седло своего боевого коня. За спиной у них возникла жуткая суматоха: его только что обретенные сторонники заполонили конюшни. Оливер, должно быть, предупредил конюхов, поскольку многие лошади уже были оседланы.

Уже через пару минут все были на конях, вылетели за ворота и помчались по тракту, ровной линией лежавшему перед ними. Они ехали в ночь, Маргарита не знала куда и не могла предположить, сколько им придется ехать. Но это для нее было неважно. Для нее теперь вообще ничего не имело значения — кроме того, что Дэвид рядом с ней.

Из глубины ее души на волю рванулось что-то дикое и свободное: именно оно теперь заставляло быстрее биться ее сердце, воспламеняло ее ум. Хотя слезы жгли ей глаза и стекали назад, увлажняя волосы и полотно, она отказывалась думать о том, что будет завтра, или послезавтра, или в любой последующий день. Она была свободна, и до нее не мог дотянуться ни один мужчина в мире.

Она сделала свой выбор и будет верна ему, а там — будь что будет. Что произойдет, когда все закончится, она не знала. Но этот вечер, этот миг принадлежали ей, и ничто не могло этого у нее отнять.

Эйфория длилась недолго.

По мере того как утомительные мили следовали одна за другой, а темнота уходила, сменяясь утренним светом, мысли Маргариты все чаще возвращались к тому, что случилось в большом зале. Она не сомневалась, что ссора между Дэвидом и Генрихом была спланирована, хоть и произошла без подготовки, и представляла собой часть маневра, направленного на то, чтобы помешать Уорбеку выиграть состязание за корону. В чем еще могла быть причина?

Подтверждение этого предположения успокоило бы ее, но она его так и не получила. Такой вопрос нельзя было громко задать Дэвиду во время бешеной скачки, а его озабоченность походными делами помешала ей подойти к нему во время кратковременных остановок на отдых. Пару раз она видела, как он разжигает огонь, пользуясь коробочкой с трутом, и подносит к нему листы пергамента, которые он доставал из мешочка на поясе. То, что ей удалось разглядеть, очень походило на карту с пометками и цифрами. Права она была или нет, но ей показалось, что каждый

раз, когда он клал пергамент на место, у него был довольный вид.

Если они все верят, что Дэвиду удастся роль очередного претендента на трон, они должны были подготовить надежное место, нечто вроде цитадели, где можно будет укрыться. Если у этой цитадели есть башни и каменные стены, то отряд Дэвида сумел бы удержать ее, кто бы на них ни нападал, разве что удар будет массированным. Возможно, именно туда они теперь и направляются.

Маловероятно, что Дэвид мог сам позаботиться о подобном месте. А следовательно, убежище ему подготовил король. Но тогда возникает закономерный вопрос: насколько оно безопасно на самом деле?

Чем дольше они ехали, тем больше Маргарита размышляла, а чем больше размышляла, тем глубже в ее душе укоренялся ужас. Это просто безумие — позволить впутать себя в войну амбиций Ланкастера и Йорка. Дэвиду придется удерживать равновесие на лезвии ножа: он должен достаточно преуспеть, чтобы не дать претенденту Йорка достичь своей цели, но при этом его успехи ни в коем случае не должны угрожать стабильности правления Генриха. Он должен казаться достойным кандидатом на престол, истинным Плантагенетом, но простой люд ни в коем случае не должен считать его единственно достойным претендентом, ибо в таком случае он уже не сумеет отказаться от своих притязаний.

Ей пришлось отложить такие размышления на потом, поскольку к ней приблизилась Астрид, неловко подпрыгивающая на своем пони, — служанка вернулась после отправления естественных потребностей.

— Миледи! — звонко обратилась она к хозяйке, не успев перевести дух. — Вы видели, кто с нами едет?

Маргарита, отметив, что личико ее миниатюрной служанки раскраснелось от негодования, почувствовала, как напряглись ее нервы.

— И кто же?

— Тот французский граф со своей графиней. Можете себе такое представить?

— О боже! — вполголоса воскликнула Маргарита. Граф и графиня де Нев. Это уже чересчур, только этого им и не хватало!

— Какая муха их укусила, что им взбрело в голову сыграть в кости на стороне нашего Дэвида? — проворчала Астрид. — Неужели эта злобная кошка так сильно его хочет или тут дело в чем-то другом?

Маргарита повернулась в седле, чтобы посмотреть назад. Но она так и не увидела супругов, а это означало, что они ехали в хвосте колонны. Дэвид знал, что они там?

Ну конечно, как же иначе! Он ведь с самого начала ездил вдоль колонны, туда-сюда.

Астрид ударила пони пятками по бокам, заставив его еще ближе подойти к лошади Маргариты, и заметила, понизив голос:

— Как вы считаете, они верят тому, что сказал сэр Дэвид?

— О чем ты?

Карлица одарила ее язвительным взглядом.

— Ну вы же поняли!

Конечно, она поняла: слишком много уроков видела Астрид за прошедшие недели, чтобы не уразуметь, что к чему. Избегать разговора на эту тему было проявлением трусости, хотя именно так она и поступала.

— Должно быть, верят, иначе они остались бы с Генрихом. А ты, что ты думаешь?