Вкус листьев коки
Шрифт:
Я нашла наших носильщиков, которые опустили рюкзак Джона и теперь пытались заварить чай.
– Далеко до Мачу-Пикчу? – спросила я.
Они задумались и покачали головами в унисон. Было уже два часа. Придется пройти столько же, сколько мы уже прошли, а времени было в два раза меньше.
Мною руководило не самолюбие и даже не жалость к себе, а мечта о блаженстве и роскоши. Собирая информацию о Мачу-Пикчу, я познакомилась с владельцем пятизвездочного отеля у самого подножия руин, и он пригласил нас погостить у него. Я четыре месяца спала на кишащих клопами матрасах и мылась
– Ведите! – приказала я носильщикам. – Чего бы это ни стоило, мы доберемся туда.
Они пошли быстрым шагом, придерживая груз за спиной обеими руками. Мой мир снова уменьшился до размеров булавочной головки – на этот раз я концентрировалась на мускулистых лодыжках проводника, что шел впереди. На нем были дешевые сандалии, но, невзирая на тяжелую ношу, он двигался с воздушной легкостью скаковой лошади. Я впала в транс, следя за его пульсирующими сухожилиями и связками, работавшими как деликатный механизм.
Преодолев последний пролет, мы прошли сквозь древние каменные ворота. Под нами лежал Мачу-Пикчу. Мне и так было нечем дышать, а увидев руины, я и вовсе лишилась остатков воздуха. Даже носильщики остановились посмотреть.
А потом со стоянки у руин отъехал автобус и двинулся вниз по склону. Остался еще только один. Если пропустим его, то придется идти до города пешком – еще три часа.
Мы сломя голову ринулись по тропе, крутой, как американские горки. Лодыжки моего проводника быстро исчезли за поворотом – носильщики торопились.
Еле дыша, я добралась до стоянки и кое-как забралась в автобус. Двери захлопнулись с таким звуком, будто мертвое тело шмякнулось оземь.
В глубине души я всегда относилась к шикарным отелям с легким презрением. Настоящие путешествия, казалось мне, должны подразумевать определенную степень дискомфорта – опаздывающий транспорт, мозоли, тучи кусачих насекомых. Но стоило мне переступить порог отеля «Пуэбло», как я словно обратилась в новую религию. Девушка в приемной была искренне рада нас видеть, невзирая на лужи грязной воды, стекавшие с нашей одежды и засаленных рюкзаков.
В комнатах были камины, обжигающе-горячая вода в неограниченном количестве и мягкие постели с пушистыми покрывалами, словно специально созданные, чтобы облегчить все недуги измученного тела. Каждая проклятая ступенька стоила того, чтобы очутиться здесь.
Как только я решила, что никогда больше не выйду из своего номера, раздался звонок. Звонили из Национального института культуры.
– Ваша просьба заночевать с палаткой на руинах Мачу-Пикчу, – сообщил строгий голос, – удовлетворена. На одну ночь.
Целая ночь в Мачу-Пикчу! Если и было такое место, где легенды об империи инков оживают, так это Мачу-Пикчу. Я могла бы карабкаться по лестницам, как инки в древние времена. Танцевать под луной вдоль древних стен. Ни туристов, ни экскурсоводов – одна я и горные боги!
– Сегодня, – добавил мой собеседник.
О нет! Моя кровать вдруг показалась мягче, а огонь в камине горячее. Все мое тело болело, словно я побывала под копытами бешеного быка.
– Разрешение можете получить у входа, в пять
Я попыталась ответить бодро и благодарно:
– Я буду там.
Мы приехали ранним вечером, как раз когда первые орды туристов – из двадцати тысяч тех, что бывают в Мачу-Пикчу ежемесячно, – начинают спускаться с гор. Я, забравшись повыше, с чувством собственного превосходства принялась наблюдать, как экскурсоводы ведут стада подопечных на стоянку. Как по волшебству тучи разошлись, и на небе появилась огромная радуга. Горные боги были на моей стороне.
История обнаружения руин Мачу-Пикчу почти так же интересна, как и они сами. Строго говоря, это был уже второй раз, когда их обнаружили.
Хайрем Бингхем, тридцатипятилетний профессор латиноамериканской истории из Йельского университета, был страстным поклонником истории и фольклора инков, а также специалистом по биографии революционного лидера Симона Боливара. Во время экспедиции на мулах из Лимы в Буэнос-Айрес Хайрем услышал слух о руинах Чоккекирау, «золотой колыбели». Ему сказали, что они затеряны в горах по ту сторону могучей реки Апуримак, в местности, поросшей непроходимыми лесами. Бингхем был уверен, что речь идет о легендарных руинах Вилькабамбы, последнем оплоте инков. Но где начать поиски? Триста лет фольклорной традиции исказили правду до такой степени, что она стала почти неотличима от сказки. Пыльные рукописи авторов хроник XVI века мало что могли прояснить. «Где-то в амазонских предгорьях» – вот и все, что удалось найти Хайрему. Да еще упоминание о белой скале над ручьем с черной водой и древнем храме.
Вооруженный столь скудной информацией, он отправился на поиски.
В древней деревне инков Оллантайтамбо, в тени крепостных руин его настойчивость окупилась. Сборщики сахарного тростника поведали о месте под названием Росаспата – белой скале, нависшей над ручьем у древнего храма. Их описание в точности соответствовало тому, что говорилось в старинных текстах. Хайрем знал, что он уже близко. Дальнейшие расспросы привели его к руинам Чоккекирау, внушительной крепости, построенной на ступенчатых террасах из идеально подогнанных камней. Это было монументальное открытие, и все же, когда Хайрем вернулся и объявил, что за безупречными каменными стенами не было золота, его коллеги были разочарованы.
Однако Бингхем не сдался и собрал другую экспедицию в джунгли. Для ее финансирования ему пришлось привлечь всех своих бывших однокурсников из богатых семей и выудить деньги у дирекции Йельского университета. Бингхема по-прежнему интересовала Вилькабамба, легендарный затерянный город инков. Он знал, что город спрятан на берегу реки Апуримак, в темном и мрачном тропическом лесу, «придуманном природой, чтобы стать убежищем для гонимых».
Экспедиция стартовала в Куско и, в конце концов, достигла берегов реки Урубамба. По чистой случайности за два года до этого в джунглях проложили новую дорогу. Здешний ландшафт был не для слабонервных: отвесные утесы, откосы, резко идущие вниз, непроходимые заросли. При виде этого даже самые храбрые путешественники не осмелились бы свернуть с главной тропы.