Чтение онлайн

Официантка приносит ее коктейль и мое пиво, в то время как мы с Вероник наслаждаемся непринужденной беседой. Я узнал о ней достаточно, чтобы понять наверняка: она не имеет ничего против более интимных отношений. Вероник изучает моду в Лондоне, а домой приехала на каникулы. Она – гимнастка мирового уровня, но порвала связки прямо перед соревнованиями французской олимпийской сборной четыре года назад. Если честно, сразу после того как я услышал слово «гимнастка», все остальное просто влетало в одно ухо, а вылетело из другого.

Я в игре.

 - Что ж, Вероник, было приятно познакомиться с тобой. Мне нужно возвращаться в номер, у

меня ранний рейс обратно в Штаты, - не успел я договорить, как она протянула мне ключ, который, я предполагаю, был от ее номера.

Я вопросительно смотрю на нее, и озорная улыбка на ее лице говорит мне все, что я должен знать. Я произвел впечатление на молодую модницу, и она приглашает меня к себе пропустить стаканчик на ночь. Или это так больше не называется? Хорошо, тогда давайте называть вещи своими именами: она хочет, чтобы я пришел в ее номер и как следует оттрахал. Это я могу.

Я встаю и прошу официантку отправить наши напитки в номер, беру Вероник за руку и веду к лифтам в холле. Войдя в кабину, она нажимает на кнопку двадцать второго этажа, и мы едем наверх.

Когда мы подходим к ее номеру, я вставляю ключ в замок и вхожу внутрь. Дверь не успевает захлопнуться, как Вероник уже стоит на коленях и тянется к молнии моих брюк. Помогая ей, я раздеваюсь.

Она с причмокиванием широко открывает рот, чтобы вместить мой размер, и вбирает меня, пока мои яйца не ударяются о ее подбородок. Обхватив одной рукой ствол и водя по нему вверх-вниз, другую руку она положила на мою задницу, притягивая меня ближе, двигаясь по-настоящему жестко и интенсивно. У этой сексуальной малышки и в помине не было рвотного рефлекса, и она доказывала это каждый раз, когда засасывала мой член до задней стенки горла и даже чуть глубже.

– Блять.
– простонал я, покачивая бедрами в такт ее движениям. Ей бы лучше следить за мной: я уже готов кончить.

Бормоча что-то на французском, Вероник продолжала делать лучший отсос в моей жизни. Прежде чем кончить, я слегка отталкиваю ее, чувствуя необходимость оказаться внутри нее. Если женщина сосет член, как профи, уверен, трахается она еще лучше.

Помогаю ей встать и беру ее на руки. Она обхватывает меня ногами за талию, попутно расстегивая мою рубашку, а я несу ее к кровати. Бросаю ее прямо посередине и снимаю с себя остальную одежду, кроме трусов. Вероник встает на колени, извиваясь, стягивает с себя платье, падает обратно на спину и отпихивает одежду в сторону.

Охуеть.

Эта женщина убивает меня. На ней не было нижнего белья, с ума сойти. Спасибо Господу за пластическую хирургию, потому что ее сиськи выглядели невероятно трахабельно. Забираясь на нее, я решаю, что они будут первыми, чем я займусь. Присосавшись ртом к соску, я стискиваю рукой другую грудь, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной. Спускаясь поцелуями вниз по ее телу и ненадолго остановившись на пупке, я собрался продолжить свой путь ниже, когда она потянулась к тумбочке и положила мне на ладонь презерватив.

Женщина, которая точно знает, чего хочет? Мне нравится это дерьмо. Не то чтобы я был против спуститься вниз по ее телу, но если она не требует этого, то я нихрена не жалуюсь. В смысле, если игра с ее сиськами заставила ее намокнуть, то почему я должен добровольно вкушать ее киску? Это вполне приемлемо, и я лишь кивнул в знак согласия; я не осуждаю.

Захотев перемен, я ложусь на спину, надеваю латекс и приглашаю

ее оседлать меня. Она подползает, перекидывает ногу через мою талию и медленно опускается на мой член. Это совсем не похоже на то, как я трахал ту женщину в тот вечер в Париже. Вероник была настолько офигительно тугая, что я чувствовал ее всю и каждую пульсацию ее удовольствия.

Отбросив к чертям всю осторожность, она начинает скакать на моем члене, как гребаный кузнечик, а ее сиськи начинают двигаться в такт. Неспособный игнорировать их позыв, грубо хватаю руками, играя с сосками, пока она не запрокидывает голову назад, а ее крики не начали эхом разноситься по комнате.

Каждое сокращение ее киски вокруг моего члена заставляет меня приблизиться к самому краю. Это ощущается так, будто она кончает в течение целых пяти минут, или, возможно, один ее оргазм переходит в другой. Зная, что близок к взрыву, я сильно хватаю ее за попку и вколачиваюсь удар за ударом, собираясь оказаться в ней как можно глубже. Уверен, все внутри у нее будет ныть от меня в течении нескольких дней. С глубоким гортанным стоном и рыча, я позволяю себе кончить и изливаюсь в презерватив, чувствуя последние судороги ее оргазма, прокатившиеся по ее телу.

– Ничего себе, - вздыхает она и падает на кровать.

– Ага, это было довольно неплохо.

Осторожно сняв презерватив, я ложусь на плюшевую подушку, пытаясь не заснуть, но хотя бы чуть-чуть передохнуть. Для Вероник не потребовалось много времени, чтобы глубоко уснуть, укрывшись одеялом. Вот что делает хороший секс. Это лучше, чем снотворное.

Я жду примерно полчаса, чтобы убедиться, что она не проснется. Затем собираю свои вещи и направляюсь в ванную. Достав визитку из кошелька, ее карандашом для глаз пишу на обороте «8» и оставляю ее на стойке. Быстро одеваюсь, выключаю свет и закрываю дверь. Тихо иду по номеру, выскальзываю за дверь и спускаюсь на пятый этаж.

Быстро приняв душ, я звоню на стойку регистрации и прошу разбудить меня в шесть утра, после чего ложусь в постель.

Индиана, увидимся завтра вечером. Париж, в этот раз ты меня не разочаровал. Спасибо и спокойной ночи.

Интервью - я ненавижу их, но без них никак – это всегда одни и те же вопросы и ответы. Да я бы мог ответить на них даже во сне. Хотя, еще чего не хватало.

 - Мистер МакФадден, у Вас репутация человека, с которым сложно работать. Многие модели жалуются на Ваши не такие уж приятные методы работы. Расскажите, Декстер, что заставляет Вас быть таким?
– спрашивает длинноногая блондинка-репортер из какого-то известного журнала.

По крайней мере, на этот вопрос весело отвечать, и я на самом деле могу рассказать свою историю, вместо разглагольствования типа «я стал фотографом, потому что люблю красивые вещи».

– Я не всегда был таким. Имею в виду, я всегда был своего рода ублюдком, но я не был богатым. Я рос в приемных семьях, кочуя от одного дома к другому. Что это делает с ребенком? Это меняет его. Это внушает ему, что не все могут быть любимы или должны любить.

Еще не войдя в эту систему, я знал об этом мире все. Мои биологические родители были этому ярким примером. В последний год в колледже моя мать приняла участие в программе по обмену студентами в Ирландии. Все шло по плану, пока она не встретила пресловутого Мерфи МакФадденна. Пара безнадежно влюбилась, или как там им это виделось.