Визит
Шрифт:
— Как что? Нужно потренироваться, а вдруг там любимым национальным блюдом будут кормить?
— Вот что Юм. Это «национальное блюдо» оставь себе и сооруди нам что-нибудь более знакомое.
— Жареную саранчу? — с готовностью уточнил Юм.
— Сейчас живую заставлю, есть! — рявкнул Амон, теряя терпение. — Паяц несчастный. Удавлю.
— Спокойно, — отскакивая на всякий случай, попросил Юм. — Зачем так нервничать? Вижу, вижу. Гурманами вы стать не хотите.
— Отчего же, — внезапно успокаиваясь и ласково улыбаясь, Амон, продемонстрировав клык, предложил: — От сырого. Ещё шевелящегося…
—
— …Кошачьего мяса, я бы не отказался, — закончил речь Амон.
— Что за извращённый вкус! — возмутился кот. — Ему ещё и шевелящееся подавай! — фыркнул Юм. — Нет уж. Обойдёшься икрой, грибочками, огурчиками и ещё кое-какой снедью.
— Это другое дело, — засмеялся Барон. — Оставим живое мясо, на потом.
— А вы надолго во Францию? — внезапно изобразив любопытство, поинтересовался Юм.
— Зачем тебе знать? — прищурился Барон.
— Да, так… На всякий случай, — «скромно» потупил глаза кот.
— Ничего, протухнуть не успеешь, — успокоил с издевкой Барон.
— Спасибо за заботу, — потянувшись за рюмкой, поблагодарил Юм.
Они появились на ипподроме, когда закончился первый заезд и длинная очередь в кассу, говорила о готовящемся втором. Некой однородной массой, бушующей страстями, были заполнены трибуны. Делались ставки, заключались пари. Четверка подошла к тотализатору и с интересом изучила показания счетчика. В фаворитах ходил жеребец под номером семь. Большинство ставок было сделано на него.
— Превосходно, — потёр руки Барон и оглянулся на стоящую позади троицу. — Пойдём по проторенному пути, или же воспользуемся экстраординарным способом получения денег?
— О чём речь? — удивился толстяк с зелёными глазами. — Разумеется, второй способ более интересен. Какой номер в опале?
— Как ни странно - первый, — отозвалась девушка, окидывая взглядом табло.
— На него сделаем ставку, — сказал Барон. Отделившись от группы, направился к кассе. — Произведём фурор. Встряхнёмся малость.
Остальные двинулись к трибуне. Светлана с удивлением окинула взглядом раскинувшуюся панораму. По-видимому, здесь проводились не простые скачки. Вся местность была изрыта рвами, высокие аккуратно подстриженные кусты преграждали дорогу. Равно как и брёвна. Здесь верховые проходили сложный экзамен на выдержку, силу, ловкость, быстроту. С десяток скакунов уже стояло на старте, нервно прядя ушами, вскидывая голову, раздувая ноздри. Жокеи с трудом удерживали рвущихся лошадей.
Светлана обернулась, когда рядом прозвучал голос. Немного гнусавя, он сообщил:
— Четырёхлетки. Посмотрим, на что они способны.
— Они будут проходить эти препятствия? — кивая в сторону рвов и кустов, спросила девушка.
— Да. Это называется стипл-чейз, — любезно пояснил Амон. — Но длина дистанции не велика, каких-то четыре тысячи метров. Последний забег будет на семь тысяч, это гораздо интереснее.
Светлана перевела взгляд за спину Амона. Там вернувшийся Барон, оживлённо жестикулируя, убеждал в чем-то своего собеседника молодого человека лет двадцати. Тот с сомнением на лице всё же внимательно его слушал, не перебивая, хмурясь и сосредоточенно разглядывая гарцующих
Светлана отвернулась, посмотрела на лошадей. Их уже выстроили, или точнее, пытались выстроить в одну линию перед стартом.
Прозвучал сигнал. Взметнув в воздух тучи пыли, кони рванулись вперёд, пытаясь выиграть несколько драгоценных секунд.
Фаворит под седьмым номером, оправдав надежды, шел, впереди обойдя всех на два корпуса.
— Как красиво идёт! — довольно сказал Барон, протягивая девушке бинокль
Светлана не могла не согласиться. Чалый конь, распустив чёрную гриву по воздуху, как комета летел над землей, едва касаясь копытами. Играючи брал препятствия, оставляя далеко позади себя соперников.
— Да. Красавец, — повторил Барон, с видимым удовольствием разглядывая чалого. — Но ставки сделаны и сделаны не в его пользу. Где наш «первый»?
«Первый» шёл пятым. Им оказался светло-гнедой конь с чёрной гривой, саврасовой масти. В нём уже не было той непринуждённости и изящества, которыми владел чалый.
Изменения в строю произошли на третьем препятствии. Беря барьер между преградой из бревен и ямой с водой, игреневый конь, шедший под вторым номером впереди «первого», пройдя барьер, рухнул в воду. Жокей не удержавшись, перелетев через шею коня, кубарем полетел по траве, к счастью не под копыта следующих следом скакунов. «Игреневый» с трудом поднявшись, сильно хромая покинул полосу препятствия. Жокей, сняв каску, подхватил поводья, понурившись, сошёл с дистанции, уводя подопечного в стойло.
— Один готов, — пробормотал Барон еле слышно.
Теперь «первый» был на четвертом месте, в то время как «седьмой» увеличивал расстояние между собой и соперниками, уносясь всё дальше и дальше к новым препятствиям.
Гнедой конь, идущий следом за «седьмым», перелетев высокую живую изгородь, по другую сторону так и не появился.
После, подоспевшие спасатели вынесли оттуда на носилках жокея с продавленной грудной клеткой и открытым переломом ноги. Острый обломок кости, пронзив мясо и кожу, разорвав ткань, желтел над ступней, которая держалась на коже и сухожилиях, неестественно извернувшись в сторону. Без сознания, жокей был бледным как смерть.
Светлана оторвала бинокль от лица:
— Зачем вам победа, достигнутая таким путём? — голос дрогнул, когда она спросила Барона.
— Нормальный путь, — пожал тот плечами. — Ничем не хуже других.
Светлана промолчала, оставшись при своём мнении. А на поле снова произошли изменения. Белый жеребец внезапно остановился, давая дорогу «первому». Жокей в недоумении пытался заставить его двигаться вперед, но белый только храпел, мотал головой, вставал на дыбы не желая продолжать гонку или не в силах преодолеть невидимую преграду. «Первый» же легко обойдя его, устремился к последнему препятствию, за которым была прямая дорога к финишу.