Чтение онлайн

Да и какой нормальный мужчина смог бы? Разве что мертвый не обратил бы внимания на то, как свет газовой лампы золотит светлые волосы Элизабет, или не заметил бы изящный изгиб ее шеи, когда она наклоняется над гроссбухом.

Или то, как сверкают ее зеленые глаза, когда встречаются с его, Николаса, глазами.

Она держалась избранного ею в разговоре подчеркнуто вежливого тона, но у Ника не было сомнения, что она все еще зла на него. С одной стороны, это представляло некоторую проблему: то, что он вынуждает Элизабет вновь впустить его в свою жизнь, было

своего рода вызовом. С другой стороны, то, что за десять лет она его не простила, мнилось Николасу добрым признаком. Раз не простила за столь долгое время, возможно, питает к нему те же чувства, что и раньше.

Они провели в этой комнате уже несколько часов и вместе просмотрели все записи и все цифры в счетных книгах. Николас подробно истолковывал каждую запись и каждое предпринятое Элизабет действие. Не то чтобы в этом была особая необходимость: книги были вполне удовлетворительны и говорили сами за себя. Вначале Ник опасался, что в своих расспросах и рассуждениях выглядит простофилей, но вскоре убедился, что его расспросы Элизабет воспринимает не как недостаток у него ума, но как признак его суждения о ней самой. Она держалась по-деловому и была относительно дружелюбна, хоть и соблюдала дистанцию. Это свидетельствовало о ее недюжинном самообладании.

Но вот Элизабет откинулась на спинку кресла и выжидательно посмотрела на Николаса.

— Итак?

— Что значит итак?

— Вы просмотрели все что можно, сэр Николас. — Она отвела упавшую ей на лицо прядь волос усталым движением, видимо, не сознавая, насколько мил и очарователен этот жест. — Пришли вы к определенному умозаключению?

— Даже к нескольким. Но прежде всего я должен принести вам извинения.

— Неужели?

— Да. Ваше управление собственными финансами в самом деле было блестящим. Я одобряю ваши действия. Вы проделали вашу работу, как проделал бы ее мужчина, но далеко не всякий из тех мужчин, кого я знаю, был бы на это способен.

— Ну что же, я принимаю ваши извинения и благодарю вас. — Элизабет глубоко вздохнула. — Значит, вы готовы оставить за мной право самой распоряжаться своими средствами?

Николас ответил ей не сразу — минуту или две он думал, как выйти из создавшегося положения. Думал главным образом о том, что если он откажется от своих обязанностей душеприказчика, то лишит себя поводов видеться с Элизабет. Но с той самой минуты, как он снова увидел ее, Николас понял, что это для него немыслимо.

— Я предоставлю вам должную самостоятельность, — ответил он сугубо деловым тоном.

— Должную самостоятельность? — У Элизабет явно захватило дух от этих его слов. — В чем дело? Вы признаете, что я исполняла свои обязанности выдающимся образом, но можете предложить мне всего лишь «должную самостоятельность»?

— Я готов предложить компромиссное решение, которое вам, быть может, придется по вкусу.

— Сомневаюсь. Не могу представить, что какой бы то ни было компромисс будет равен тому, чтобы вы, как говорится, умыли руки и оставили меня в покое.

— Я так и поступил бы, если бы мог. — Николас удрученно

покачал головой. — Но у меня есть обязанности…

— Да, да, я осведомлена о ваших обязанностях, — перебила его Элизабет и устремила свой взгляд в потолок. — Говорите, что это за компромисс.

— Вы продолжите распоряжаться вашими счетами, как делали это до сих пор. Я буду проверять их ежедневно до тех пор, пока не приду к выводу, что в этом нет необходимости.

— Это в высшей степени смешно! — Она скрестила руки на груди. — Я этим занималась в течение трех лет, и никто не заглядывал мне через плечо.

— Тем легче вам это будет делать сейчас.

— А если я откажусь? Он пожал плечами.

— Я лишу вас возможности заниматься бесконтрольной финансовой деятельностью. Наложу на нее запрет. Вы, разумеется, будете получать содержание. Достаточные суммы для ваших личных нужд и особые — для вашего хозяйства.

— Ясно, — как отрезала она. — Я принимаю ваше предложение, но только как меньшее из двух зол. На какой срок, полагаете вы, заключается это компромиссное соглашение?

— До кануна Рождества. До рождественского бала Эффингтонов, — не задумываясь произнес он и поморщился.

Это было первое, что пришло ему в голову, а он уже очень долгое время не говорил первое, что приходило на ум, если речь шла о какой бы то ни было торговой сделке. Элизабет, разумеется, ничуть не походила на тех мужчин, с которыми ему случалось заключать сделки, а теперешний разговор был намного важнее любого бизнеса. К тому же с того вечера в канун Рождества, когда они с Лиззи виделись в последний раз перед его отъездом, прошло десять лет. Трудно найти лучшее время, чем канун Рождества, и лучшее место, чем рождественский бал, для того чтобы возобновить желанные ему отношения. В этом была даже своего рода ирония.

— До кануна Рождества? — Глаза у Элизабет широко распахнулись от изумления. Иронии она явно не оценила. — До рождественского бала?

— Если только это не вызывает у вас возражения.

Николас постарался произнести эту фразу как можно небрежнее, словно не придавал особого значения названной им дате.

— Мне все равно, — ответила Элизабет, дернув плечиком, что противоречило полному обиды выражению ее глаз. — До Рождества осталось всего несколько недель. — Она помолчала, и Николасу казалось, что он видит, как ворочаются винтики и колесики у нее в голове. — Ну хорошо. Я готова с этим согласиться.

— Но у меня есть некоторые условия, — поспешил добавить он.

— Я так и думала, что они будут мне предложены, — произнесла она с недовольной гримаской. — Что же это за условия?

— Во-первых, — собравшись с духом, сказал он, — вы должны позволить мне сопровождать вас на обед в дом моего дяди.

— Я вряд ли…

Николас не дал ей договорить:

— Вы ведь больше не носите траур. Кстати, на вас очаровательное платье. — Он бросил взгляд на ее одеяние из шелка цвета спелого персика. Платье подчеркивало теплые тона кожи Элизабет и оттеняло нежно-розовый румянец. — Оно вам очень идет.