Чтение онлайн

Эрик жест матриарха оценил, — "Элегантно и недешево!" — но решил не отсылать кольцо обратно только после ознакомления с пакетом документов

Прежде всего, пакет этот содержал копии письма Кати ван дер Багге-Вильф, адресованного лейтенанту флота империи Торбенов Вере Мельник, и другого, направленного адмиралу флота империи Торбенов Борису Мельнику. В этих письмах Катя извинялась за свое поведение и объясняла, что она очень хотела быть женой Эрика Минца, и поэтому незаконно вскрыла его почту, прочла письма Веры и Бориса Мельников и наврала в ответных сообщениях, чтобы отвадить конкурентку. Письма эти были написаны хорошим языком, и не содержали откровенного вранья — все-таки на самом деле Катя в то время

являлась законной женой Эрика — но все формулировки носили настолько неопределенный характер, что понять их можно было и так, и эдак. В общем, как захочешь, так и поймешь.

Следующие два письма, отосланные тем же адресатам, были написаны матриархом клана Вильф Бредой. Они были короче, жестче и, по сути, являлись официальным извинением за недостойное поведение одной из кланниц — нобиллы-патрицианы Кати ван дер Багге-Вильф.

И наконец, в пакет входил еще один насквозь официальный документ, составленный кланом Вильф и адресованный в посольство империи Торбенов в республике Холод, а также адмиралу Мельнику и в императорскую канцелярию на планете Эно. Этот документ являлся краткой справкой о боевой деятельности Эрика Минца — звание пропущено, но должности указаны верно, — в ходе Осенне-Зимней Компании против сил вторжения. Перечислены все сражения, в которых он принимал участие, описаны подвиги, включая тяжелое ранение, полученное в ходе блестящей операции по отражению атаки бёза, и высказано восхищение полководческим талантом кавалера Минца, его умом, оперативным искусством и личным мужеством. Справку, кроме Бреды, подписали три действующих адмирала флота и один адмирал в отставке.

"Красивый жест! — признал Эрик. — И главное — вовремя! Как там говорят, хороша ложка к обеду? Истинная правда!"

Сейчас, когда 37-я эскадра входила в систему Уилберга, письма эти уже должны были дойти до адресатов, тем более, что через огромные пространства космоса передавался не материальный носитель, как, например, в случае дипломатических верительных грамот, а всего лишь модулированный электронный сигнал.

— Ну, что? — повернулся Эрик к Эсме, сидевшей в соседнем с ним кресле. — Нравится?

— Ты тут жил? — вопросом на вопрос ответила девочка, облаченная сейчас в настоящую боевую броню, специально переделанную "под ребенка" в одном из лучших дизайнерских ателье Претории.

Если уж он брал ее с собой, — а до начала боевых действий именно это он и собирался делать на постоянной основе, — то уж точно не для того, чтобы она путешествовала, как багаж. Оттого и временный ложемент для нее установили рядом с адмиральским креслом, и передвигалась она по крейсеру в перешитой под нее форме военнослужащей флота, но со знаками различия волонтера, которые легко можно встретить на тыловых базах, но никак не на борту ударного крейсера.

— Конкретно в этой системе я воевал, — ответил Эрик на вопрос девочки. — Но жить сколько-нибудь долго мне здесь не пришлось.

— А мы спустимся на твердь?

— Разумеется! — подтвердил Эрик очевидное, и оставив девочку любоваться прохождением подсвеченной звездой Уилберга планеты Шугар Ленд — красной и безжизненной, как Старый Марс, — отправился на пост связи.

Здесь он занял кресло в переговорной для старшего командного состава, подключил свой коммуникатор к главному передатчику крейсера и, воспользовавшись старыми кодами, связался с диспетчерской станции "Конкорд", с которой, помнится, улетал на свою первую войну. На удачу, основной код подключения был все еще актуален, и через минуту Эрик уже беседовал с дежурным офицером. Представился, нагло напомнив, что Эрик Минц — герой сражения с халифами в системе Уилберга, за что и награжден пожизненным президентом республики Фронтир Ораном Вудом "Военно-морским крестом". Говоривший с ним офицер, разумеется, проникся, но все-таки попросил подтвердить личность собеседника. Эрик показал свой идентификационный код, и "сезам открылся". Теперь дежурный был готов выполнить практически любую просьбу Эрика, и тот не заставил себя ждать. Первым делом, он попросил сделать поисковую рассылку-запрос, чтобы установить прямую связь с младшим лейтенантом флота империи

Торбенов Верой Мельник. Теперь, если она конечно не находится в дальнем походе, Вера должна была найтись в течении максимум двадцати четырех часов. А Эрик перешел ко второй части своего плана, и связисты станции "Конкорд" подключили его к общепланетарной сети Фронтира, присвоив его коммуникатору статус "первой очередности". Такой статус позволил Эрику в считанные минуты установить связь с посольством республики Сибирь в Остине, а уже там — заговорив с каким-то младшим клерком посольства, — Эрик воспользовался отработанной схемой и, представившись кавалером ордена "Двойного дракона" коммодором Минцем, потребовал немедленно соединить его с госпожой наместницей Ириной Ма. Ну, его и соединили.

— Что за шутки?! — Похоже, Ирина сначала вызову не поверила, но вглядевшись в изображение, вынуждена была признать, что глаза ее не обманывают.

— Быть этого не может! — воскликнула госпожа посланница, внимательно изучая Эрика и форму, в которую он был облачен.

— Здравствуй, Ира! — сказал в ответ Эрик и тут же радостно улыбнулся. — Не поверишь, как я по тебе скучал!

Вот что замечательно в людях, подобных Ирине Ма: они быстро соображают. Наместница лишь на мгновение позволила себе удивиться панибратской манере разговора, которую задал Эрик — да и то, удивление промелькнуло лишь в ее взгляде, — но уже в следующее мгновение она ухватила главное — им надо встретиться, и пусть шпионы — чьи бы они ни были, — лучше думают, что Ирина и Эрик любовники, а такие слухи в свое время имели место быть, чем заподозрят что-нибудь по-настоящему серьезное. Поэтому следующие минут двадцать они весело болтали о то, о сем, предавались приятным воспоминаниям, обозначая их, впрочем, одними лишь намеками, и несли прочую не имеющую никакого смысла чушь. Но в конце концов Ирина "сообразила вдруг", что с тем же успехом можно поболтать и за обеденным столом.

— Отличная идея! — поддержал Эрик госпожу Ма. — На какой час назначим обед?

— А когда ты можешь быть в Остине?

— Часов в шесть вечера, как смотришь? — предложил Эрик, прикинув расклад скоростей и расстояний.

— Значит, в восемнадцать ноль-ноль.

— Только я приду не один, — предупредил Эрик и объяснил, опережая вопрос: — Приду с приемной дочерью. Ее зовут Эсме, ей девять лет, и она обожает сладкие фрукты и шоколад.

— Я распоряжусь, — улыбнулась наместница Ма, ни взглядом, ни жестом, не показав своего удивления.

***

В результате Эсме получила невероятный десерт — салат из фронтиронских яблок, груш и апельсинов, залитый шоколадом и скрытый под горой взбитых сливок. Все это было так красиво и так восхитительно пахло, что девочка долго не решалась разрушить этот шедевр кондитерского искусства. Эрик старался на нее в этот момент не смотреть, чтобы не смутить, но все равно нет-нет, да взглядывал.

— Спасибо за десерт! — сказал он, наконец, оборачиваясь к Ирине. — Обед был просто выдающийся, но десерт превзошел все ожидания!

— Хорошая девочка, — чуть улыбнулась наместница. — "Сантимент" пробил или вляпался в очередное приключение?

— Даже не знаю, что тебе сказать, — пожал плечами Эрик. — Само собой как-то вышло. Спонтанное решение на фоне экзистенциального кризиса. Как тебе такое объяснение?

— Красиво и непонятно, — чуть улыбнулась женщина. — Раньше ты был проще.

— Все мы меняемся, — пожал он плечами, — просто некоторые быстрее других.

— Кто-нибудь может занять ребенка? — спросил он через мгновение.

— Сейчас организуем. — Ирина шепнула несколько слов в коммуникатор, и тут же, словно только того и ждали, — но, скорее всего, именно так, поскольку находились в готовности, — в столовую впорхнули две самые юные из ее помощниц. Веселые и впечатляюще раскованные, они уже через пару минут всецело завладели вниманием Эсме, так что Ирина и Эрик смогли покинуть комнату и пройти в кабинет сибирской наместницы.

— Тут можно говорить?

— Можно. Практически самое охраняемое место в посольстве.