Витражи
Шрифт:
– Все еще хуже… А где Стас?
– забеспокоился я.
– Сырин забрал, - успокоила она.
– Он у него переночует. Сырин считает, что ты пичкаешь пацана практикой, а о теории совсем забыл.
– Он бессмертен, детей нет, друг убит, надо же ему кому-то дарить свою заботу, Стас не дурак, не думаю, что он откажется от внимания.
А мысли тем временем понесли. А родится ли мой сын? А увижу ли я его?…
– Хорошо, что Стаса нет, - вздохнул я.
– Не могу при нем киснуть.
– А
– Можно… - я обнял ее, и она не подумала отстраниться, несмотря на то, что на мне была мокрая рубашка.
– Может, не стоит киснуть?
– Ленчик, мы гибнем, - придушенно ответил я.
– И никто не знает выхода. Ответа нет. Пророчество по-прежнему не разгадано.
– Уверена, вы найдете способ.
– Мы должны, - согласился я.
– Но у меня почему-то больше нет идей.
– Идеи всегда есть, - заверила она.
– Вас больше, чем зеленых. Если черные и белые объединились, чего не было тысячи лет, неужели вы не справитесь с кучкой психопатов?
"Нет!" - кричал разум.
– Мы постараемся, - пообещала надежда, которой почти не осталось.
Что лучше: поверить в невозможное или в то, что это невозможно?
Не знаю, но я отчаянно хотел верить. Хоть во что. И, видит бог, я верил в лучшее до этого дурацкого разговора с Игорем, которого я интуитивно не хотел начинать. Неужели Игорь и Захар правы, и выхода нет, кроме как сложить лапки и утонуть?
Мне вспомнилась коряга с надписью "Memento mori".
Я больше не знал ответов.
22 глава
23 мая.
Бывает, нам приходится делать такое, чего, казалось бы, мы никогда не сделали. Мне тоже никогда не приходило в голову, что я способен на то, на что решился в тот день. О, это был особенный день, просто переполненный эмоциями и открытиями…
Старинное здание, коридор, сплошь покрытый паутиной. Грязь, пауки и мыши. Факелы. Лестница, скрипучая и прогнившая, казалось, она вот-вот провалится под ногами…
Но она не провалилась. Я поднимался наверх с бешено бьющимся сердцем, зная, что на том конце лестницы, за последней ступенькой, встречу свою смерть.
Вот она - последняя, а там, впереди, - яркий свет. Там впереди витражи. Яркие такие, веселые цветные стекла.
А вот и мой враг. Его ставший уже до каждой складочки знакомый плащ с капюшоном, вытянутая старческая рука с зажатым в ней мушкетом.
– Кто вы?
– в который раз спрашиваю я.
– Твоя смерть!
– и враг скинул капюшон. Кришна. В глубине души я всегда знал, что это он, но увидел его я впервые.
– Прощайся с жизнью!
Мне даже показалось, что вижу, как он нажимает на курок.
– Не доставлю тебе такого удовольствия, -
Я проснулся. Меня знобило. Впервые я видел этот сон так ярко и с такими подробностями.
Витражи… Что же Александра Гордеко хотела сказать своим пророчеством?
"Ветер, ты же знаешь, ты же существуешь миллионы лет, ты должен знать!"
"Я не хочу терять новую свою часть…" - ответил он.
"Меня? Если ты ответишь мне, ты меня потеряешь?!"
"Да…"
"Так скажи же! Это важно!"
"Нет…"
Ну что тут сделаешь, когда даже ветер против меня. Что за игру устроили ТАМ? Почему я исполняю роль марионетки? Почему я все время исполняю роли, написанные не мною.
Я посмотрел на часы - 9:15.
– Лен, - я коснулся ее плеча, - на работу проспишь.
Она встала и начала собираться, а я лежал в кровати и тупо пялился в потолок.
– Не ной!
– она толкнула меня в бок.
– Я молчу, - обиделся я.
– Ты мысленно ноешь.
Что я мог сказать? Она была права.
– Дверь закроешь?
– Конечно, - я завернулся в попавший под руку халат и поплелся за ней в прихожую.
Но Лена вдруг остановилась около дверей.
– Хочешь, я останусь?
– предложила она.
– Нет, - отказался я.
– Что толку.
– Тогда ладно, - она поцеловала меня.
– Звони если что, я сразу приеду. Хорошо?
– Ага, - кивнул я, она говорила со мной, как с больным ребенком, который отказывается пить лекарство. Но в данном случае лекарства я не видел.
Лена ушла.
Я остался один. Вернее, не один, а с Пургеном, Емельянычем, Костиком и ветром, который не оставлял меня ни на минуту.
– Привет!
– Сашка появился прямо перед моим носом.
Ах да, его-то я и не посчитал. Привык, наверное, что он мертв…
– Привет.
– Чего такой хмурый?
– надо же, он был даже весел.
– А с чего радоваться? С того, что маги вымрут, как мамонты?
– Ты не понимаешь!
– заявил он.
– Мне наверху сказали, что ты как никогда близок к решению проблемы.
– Не думаю, - и я поплелся на кухню.
А на кухонном столе дрых Пурген с куском колбасы в зубах, видимо, пища в него не влезла, а тут сон и поморил бедолагу.
– Ваше величество, - толкнул я его в бок, - вам не кажется, что место вашей королевской задницы на полу?
Он дернул ухом, но глаз открывать не пожелал, видимо, я его внимания не заслуживал, ведь без сметаны пришел.
– Брысь, Пургенище, - хорошо знакомым ему опасно ласковым голосом сказал я. Тут котище глаза открыл. Пардон, не глаза, а только один, и то только слегка.