Вишневый самурай
Шрифт:
— Безусловно, мне это известно, — приторно вежливо ответил я, хотя вислоусый стал меня раздражать.
— В таком случае, давайте полистаем каталоги. Я расскажу вам вкратце о яхтинге: что это, как говорится, за рыба и с чем ее едят!
Менеджер резко перегнулся через стол, обнажив в улыбке ровный ряд белых зубов.
«Какой-то он слащавый весь… Неестественный…» — подумал я и взглянул на табличку с именем, что стояла на столе.
«ИННОКЕНТИЙ ВОЛОКИТОВ» — значилось на ней.
ГЛАВА 3
Иннокентий Волокитов оказался предельно
Он обстоятельно, углубляясь в детали и излишние подробности, поведал мне о яхтинге. Его рассказ походил на невидимую паутину, неожиданно попав в которую не выпутаться никогда! Любое движение лишь еще больше запутывает жертву, убивая последнюю надежду на спасение… Он — паук! Он — распространитель вируса, который, проникнув в кровь, тут же доказывает свою смертельность!
Покончив с каталогами и предварительными расценками, Волокитов увлек меня на улицу, чтобы показать выставленные на продажу яхты. Целый час мы прогуливались по пирсу вдоль стоявших на приколе красавиц. Я чувствовал себя пресыщенным жизнью господином, которому прожженный сутенер пытается всучить одну из своих девочек, дабы клиент не ушел к конкурентам. Но я настолько истомился от жары и жалящих лучей солнца, скрыться от которых было невозможно, что слушал Волокитова рассеянно. Я пропустил большую часть информации мимо ушей, ничего не удержав в памяти. Меня куда больше волновало, когда же закончится эта пытка!..
В офисе я испытал счастье новорожденного, который, наконец-то вырвавшись из клетки материнской утробы, опьянел от холодного свежего воздуха!.. Еще минут пять мы говорили на отвлеченные темы — исключительно ради приличия: Волокитову было неудобно показать мне на дверь. А я никак не мог решиться на новое путешествие по коридору. От одной мысли, что мне придется пробираться по этой пустыне Сахаре, из которой напрочь откачан весь воздух, меня бросало в дрожь!.. Все же я выскользнул за дверь кабинета, клятвенно пообещав Волокитову вернуться, и со скоростью марафонского спринтера метнулся по коридору, повторяя его повороты и изгибы.
Пробегая мимо одной из запертых дверей, я случайно услышал голоса, которые заставили меня остановиться. Чертово врожденное любопытство! Ну какая мне разница, о чем беседуют на досуге члены яхт-клуба?.. Однако совладать с собой я не смог. Прильнув к двери, обратился в гигантское ухо, позабыв напрочь о том, что меня могут застукать за этим постыдным занятием.
— Стоимость. Меня волнует только стоимость… И покупатель… — раздался мужской голос, насквозь пропитанный утонченным равнодушием. Этакий лондонский джентльмен, размышляющий за бокалом бренди о достоинствах арабских жеребцов!..
— Стоимость?! — голос второго человека был прямой противоположностью. Эмоциональный, кипящий, к тому же еще и женский. — Порядка миллиона рублей! Если перевести в английские фунты, примерно девять миллионов!
— Капитальная сумма. В России это продать невозможно. Слишком длинный и кровавый след… — заявил джентльмен.
— Значит, за кордон? — отреагировала дама. — Куда?
— Сотби… Гаучи… Орлов… Аукционов много. Отследить практически невозможно.
— И это плюс! — радостно воскликнула дама.
— Безусловно… —
Я ожидал продолжения, но, как назло, собеседники посчитали, что тема исчерпана, и заговорили о предстоящей парусной регате, сравнивая перспективы отдельных ее участников. Дальше выносить эту «душиловку» я не мог. Мало заботясь о том, что меня могут услышать, я устремился на улицу.
Оказаться на родной палубе, втащить трап, откинуться на мягкие подушки кресел в рубке капитана роскошного «Икара» — это ли не наслаждение? Сущий рай после депрессивно-душного «Флибустьера»!..
Оживив мотор, я отыскал в бортовом компьютере опцию «Избранные маршруты» и, перейдя в обозначенное меню, выбрал собственноручно вбитый в память путь к дому. После чего растекся по креслу, словно яичница на дне сковородки.
Обратная дорога показалась мне слишком короткой. Так бы и лежал, нежась в струях свежего речного ветерка, вальсирующего сквозь открытые окна!.. Но всему хорошему обязательно приходит конец. Мозг катера возвестил о достижении конечной точки.
На причале возле нашего особняка было необычайно людно. Пять человек в рабочих костюмах голубой раскраски с эмблемой, изображавшей три остроконечные ледовые глыбы, под которыми красовалась надпись «Арктика», спускались по ступенькам к воде, оживленно о чем-то беседуя. Лица их — унылые и с легким оттенком агрессии — больше напоминали посмертные маски египетских фараонов, обкурившихся накануне кончины какой-то дури. На воде покачивался легкий подержанный катер с голубыми облупившимися полосами и надписями «Арктика» по бортам.
Покинув «Икар», я спустился на причал и направился навстречу униформистам.
— Добрый день, — приветствовал я их.
— И вам того же… — пробурчали они нечленораздельно, минуя меня.
— Что, отказали в гостеприимстве?
— Хозяева — больные! Заказами установку, а когда мы приехали, закатили скандал. Больные люди, одним словом! — объяснил самый молодой и сердитый из рабочих.
«УПС!» — как говорит французский рыбак каждый раз, когда вместо рыбешки вытаскивает гнилой башмак, Заказать кондиционер — я заказал. Деньги для рабочих оставил на столе в гостевом кабинете, придавив их бюваром. А предупредить Гонзу Кубинца о визите забыл!.. Что ж, это вполне в моем стиле. Представляю физиономию Кубинца, когда он открыл входную дверь и узрел на пороге толпу решительно настроенных небесно-костюмных мужчин, которые с порога накинулись на него, задавая множество вопросов, среди которых самым повторяемым был «куда ставить?», а на втором месте шло слово «деньги». У Гонзы Кубинца острая аллергия на все, что связано с тратой денег. Представляю, как он взбесился! Вероятно, принял их за торговых агентов и выставил за дверь…
— Прошу прощения, господа, но в этой ситуации виноват ваш покорный слуга, — признался я, утверждая на лице маску радушного хозяина и готовясь к резкой оценке своих умственных способностей.
Рабочие сдержались, хотя это и стоило им усилий.
— Мой компаньон несколько горяч. Я забыл его предупредить о вашем визите… Прошу! Пройдемте!
Я направился к дому. Взбежал по ступенькам и открыл дверь своим ключом. Рабочие боязливо последовали за мной, стараясь укрыться за моей спиной, словно за живым щитом.