Вирус
Шрифт:
— Командир! Какого черта ты торчишь на виду у всех? — удивленный голос рядовой Пинки хлестнул по ушам.
Тромб отбросил размышления и, прыгнув через несколько ступенек вперед, выбил громадного зверя в дверной проем. Рефлексы не подведут. Уже в воздухе сообразил: неплохое прикрытие — от снаряда не защитит, а от пули — наверняка. Руки, готовые обхватить шею тряпичного гиганта, неожиданно провалились в пустоту. Зверь мгновенно растворился в воздухе — словно его и не было вовсе.
— Какого черта?! — заорал Тромб, по инерции вылетая в громадный зал ядерного реактора.
Осмотрелся. Расстояние между стенами не менее
«Обращать внимание на этот калейдоскоп — значит умереть»! — Тромб перевернулся в воздухе. За спиной раздался хлопок выстрела, и он понял, что опоздал. Реактивный снаряд приближался, а в голове торчал глупый вопрос: «Что такое калейдоскоп?» Слово он знал, но найти подходящего к нему визуального образа не мог. Каланча, калач, калейдоскоп — не может быть! Яркая вспышка разорвала тело на миллионы сияющих осколков. Погружаясь в беспамятство, Тромб успел услышать скрипучий голос информатора:
— Вас убил Вячеслав. Статус: человек.
Все-таки он существует — человек, способный…
…Выныривая из темноты небытия, боец огляделся. Перед глазами громадное древо каталогов. Стоп! Что это за странный нарост на одной из его ветвей? Тяжелая программа, разрастающаяся метастазами, словно раковая опухоль. Ежесекундно изменяется и странным образом притягивает внимание. Боец всмотрелся в знакомый фрагмент программных кодов. Откуда здесь взяться прону? И прон ли это? Слишком большой. Понимая, что наткнулся на что-то важное, Тромб сравнивал сложную структуру с известными ему программами. Что же она напоминает? Спутанные клубком многокилобайтные нити с выступающими во все стороны отростками, предназначенными только для одной цели: переплетаясь с массивами данных, они должны непрерывно самовоспроизводиться, попутно прикрепляя к используемым файлам зародыши будущих клонов.
Тромб продолжил путешествие во времени, наблюдая за тем, как древовидная структура, сталкиваясь с проникающей в систему программой, начинает усложняться. Дерево каталогов быстро разрасталось, пока не заполнило все свободное дисковое пространство. Растекаясь на десятки машин, оно все больше напоминало… Да это же копия человеческого мозга, только вместо нейронов вездесущие проны!
Боец вновь ощутил, как проваливается в прошлое, все глубже и глубже…
Кровь! Боль! Холод… Темнота…
Миллионы единиц, еще больше нулей. Цифры движутся, подчиняясь вложенной в компьютерное железо программе, выстраиваются в сложные бесконечно длинные последовательности. Его нет — и в то же время он есть. Он нигде — и он одновременно везде. Оглядеться бы, да есть ли глаза? Если есть, почему он их не чувствует? Потому что он умер, и у него нет тела. Его туловище, разорванное ракетой, валяется на лестнице. Куски остывающей плоти — там, посреди бесконечного зала…
Стоп! Это в прошлой жизни. А сейчас?
Сейчас он мертв! Он это чувствует, но этого не может быть! Или все же может?
«Необходимо собрать осколки воедино. Стянуть к центру», — зашептали голоса, возникающие со всех сторон.
— Зачем?
— Чтобы быть! — донеслось из темноты.
— Как собрать то, чего не видишь и что увидеть невозможно?
Мрак… Кругом мрак и холод.
— Я! — вопят разрозненные остатки.
— Кто я?
«Тромб. Бот. Программа», — приходит издалека, и его «я» становится больше, полнее, ощутимее. Словно с каждым ответом он находит часть себя.
Мрак! Мрак и холод.
— Что есть Тромб? Бот? Программа? — спрашивает он.
— Тромб — твое имя. Бот — участник игры под управлением компьютера. Программа — набор символов.
— Что есть игра?
— Имитация реальности, созданная посредством набора символов — нулей и единиц.
— Что есть реальность?
Тишина.
Мрак остается, но холод постепенно уходит.
Он — Тромб! У него есть имя! Он — элемент игры.
Свет! Свет вокруг то вспыхивает, приближаясь, то затухает, удаляясь. Световые пятна переливаются, разбиваясь на составляющие. Он знает, что это части его разорванного «я», которые нужно собрать воедино, впитать в себя.
— Зачем? — стонет он.
— Чтобы быть! — отвечает темнота.
Вопросы — ответы. Ответы — вопросы. Одно следует за другим. Пустота заполняется, мрак отступает.
— Сколько прошло времени?
— Бесконечность!
Время неважно: он растет, пустота заполняется, и это становится целью его существования.
Он — Тромб! Он знает, кто он. Он должен самовоспроизводиться, расти, впитывая все, до чего может дотянуться, чтобы быть…
Чем дальше продвигался Тромб по временной шкале, тем более узнаваемой становилась картинка. Теперь уже гигабайтные нити, состоящие из миллиардов пронов, сплетались в неразделимый клубок, присматриваясь к которому, он понял, что смотрит на свое нынешнее тело. Вывод неоспорим и однозначен.
Он — Тромб! Он это знает. Он — не что иное, как программа-червь, он питается информацией. Пусть и бесконечно сложный, но, без сомнения, компьютерный червь! Нет, быть этого не может! Он — полезен. Он собирает, систематизирует, обрабатывает информацию. Он — «Синарион».
Открыв доступ в локальную сеть, Тромб выставил на входе заслон из антипронов. На компьютер, с которого прибыла программа, виновная в его появлении на свет, он отправил короткое сообщение: «Говорит Тромб. Нужна помощь». Выждав несколько мгновений, боец вновь перекрыл канал доступа. Пока шлюз был открыт, сеть заполнили вирусы, при соприкосновении с которыми его антипроны из охранников мгновенно превратились во взломщиков. Не без труда уничтожив незваных гостей, Тромб стал ждать: секунды… минуты… часы… дни…
Прошла неделя.
Глава третья
ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ
Закон юного взломщика: наломал дров в виртуале — жди неприятностей в реальном мире
Пошла вторая.
Отец пребывал в мрачном расположении духа. С тех пор как Славка «прошелся» по компьютерам «Медвежьей берлоги», отец почти перестал появляться дома, а когда забегал на минутку, чтобы быстро перекусить, старался не смотреть на свой ноутбук, и если его взгляд все же касался мигающей пластиковой коробки, он кривился и быстро отворачивался. На вопросы сына отвечал рассеяно и отстраненно, будто все еще находился в лаборатории.