Вирус
Шрифт:
– Дмитрий Павлович, а что происходит? – посмотрел на него Рубин.
– А, так ты еще ничего не знаешь? Я думал, наши тебе уже рассказали.
– Да я только приехал. И ничего не понимаю, – начинал раздражаться Рубин.
– Понимаешь, Григорий Степаныч, думали, беда далеко, а оказалось, совсем рядом. Бумагу читал неделю назад? Я еще собирал вас в кабинете узким кругом, – Калугин смотрел ему прямо в глаза.
– Конечно, помню. Сказали еще довести до персонала. Я и проинструктировал своих, – ответил Рубин, явно не понимая, что имеет в виду главврач.
– Ну? – Калугин не отводил
– Вы что, хотите сказать? Вы хотите сказать… Нет, но это же невозможно! Этого не может быть! – Заведующий реанимацией смотрел в сторону больницы, потом опять на Калугина, подошел совсем близко к главврачу и негромко продолжил: – PK (пэ-ка) – вирус?
– Да. Есть подозрение, что именно он, – так же тихо ответил Калугин.
– А, еще не точно? Еще может быть…
– Гриша, ничего не может быть. Это он. Других вариантов нет. В больнице все дохнут один за другим. Это именно он, этот чертов PK (пэ-ка) – вирус.
– Дима, но это невозможно. У нас? Откуда? Может…
– Может не может. Гриша, это он. За два-три часа в больнице симптомы у многих, – перебил его Калугин.
– Откуда?! Ну откуда он у нас? – не мог поверить Рубин.
– Откуда? Может? Кто? Не слишком ли много вопросов у заведующего реанимацией? – вмешался в их разговор полковник.
– Напрасно вы, Сергей Петрович, горячитесь. Григорий Степаныч – кандидат наук, отличный врач и у всего коллектива пользуется заслуженным авторитетом, – заступился Калугин.
– Я не просил у вас резюме на врача. Просто я вижу, что он сильно сомневается в ваших словах. Не так ли? – полковник взглянул на Рубина.
– Да, я сомневаюсь и не хочу в это верить, потому что знаю, чем это может закончиться.
– Тогда подойдите к забору и взгляните на подъезд к приемному покою. Идите, идите. Капитан, дайте больше света! Пусть посмотрит! – крикнул полковник.
Двое солдат расступились, и Рубин медленно подошел к кованым прутьям забора. Когда дальний свет фар двух автомобилей разрезал ночную тьму, показались две машины «скорой помощи», стоящие на подъеме у приемного покоя. В открытые двери одной из них было видно, что водитель сидит неподвижно. Казалось, он просто спит за рулем. Входная дверь в приемный покой была открыта, внутри горел свет. Около двери, прямо на асфальте, прислонившись спиной к стене, сидела женщина в белом медицинском халате. Лицо ее и халат на груди были в крови, что говорило о сильном кровотечении из носа и рта.
– Сто тридцать туристов, прибывших из Африки в страну, изолированы. У сорока наблюдаются симптомы. Бурунов из приемного покоя успел мне позвонить и дать описание поступивших больных. Я дал распоряжение закрыть больницу и заблокировать двери, – негромко сообщил Калугин, подойдя к нему.
– Андрей там? Так это же… Ты понимаешь, что им всем…
– Я все понимаю, Гриша. Но другого выхода не было. Ты же представляешь, что будет, если вирус выйдет из больницы?
– Я понимаю. Но, черт возьми, откуда он у нас?
– Ну я же тебе говорю. Туристы, мать их. Известно, что эта парочка сбежала из изолятора в Подмосковье. Пассажиры самолета, на котором они летели, инфицированы. Многие в критическом состоянии.
– Так они что, из нашего города?
–
– Туристы, мать их! А есть уверенность, что никто не поехал дальше?
– Надеюсь, что все здесь. Бурунов сказал, что они больше ни с кем не контактировали. Он как раз их опрашивал в приемном покое. Хорошо, что обратил внимание на симптомы и клинические проявления. Ну а через два с половиной часа все стало ясно. – Калугин посмотрел в сторону больницы и добавил: – Теперь ты понимаешь, что мы в шаге от апокалипсиса?
– Неужели это не сон? – Рубин провел ладонью по лицу. – Я пойду к нашим.
– Да, хорошо. Я сейчас с военными и полицией посовещаюсь и подойду, – ему вслед сказал Калугин.
Подойдя к группе коллег, тихо обсуждавших происходящее, он поздоровался со всеми и отошел к автобусной остановке в метрах двадцати. Присев на скамейку, достал из кармана пиджака сотовый телефон. Реальность происходящего никак не укладывалась в сознании. Предчувствие чего-то страшного и неотвратимого нарастало как снежный ком. «Что делать? Семья. Наташа, дети. Они сейчас мирно спят, не подозревая о грозящей всем катастрофе. Позвонить? Предупредить? Пусть уедут немедленно. Куда? Да хотя бы в деревню к теще. Нет, Наташа не поверит. Надо будет ехать убеждать. Потом начнется: работа, учеба; надо всех предупреждать, иначе не поедут. И всё, вот она паника в городе. Что же делать?» – размышлял он, крутя в руке телефон.
– Григорий Степанович, что же теперь будет? – присела рядом с ним женщина.
– Не знаю, Галина Михайловна, не знаю, – задумчиво ответил он.
– Тоже думаете о своих? Предупредить хотите? – посмотрела она на телефон в его руках.
– Да даже не знаю.
– Не пытайтесь, не поверят. Я позвонила мужу, сказала, чтоб детей собирал и уезжал к моей сестре в Подмосковье.
– И что? – Рубин взглянул на нее.
– Послал. Сказал, чепуха какая-то и чтоб спать не мешала, завтра на работу.
– Ну да, кто ж в такое поверит? Сам бы не поверил, – ответил он и обратил внимание, что к остановке подошли все остальные.
В руках Рубина заиграл сотовый, и он ответил на звонок, лишь отойдя на несколько шагов в сторону. Буквально через две минуты вернулся к остальным и посмотрел на Калугина. Тот жестом позвал всех поближе, после чего начал говорить:
– Коллеги! Военные привезли противогазы и респираторы. У нас всего три противовирусных костюма, которые доставлены из фельдшерского пункта дома престарелых. А через два часа прибудут воинские подразделения химической защиты. Специалисты Минздрава будут здесь часа через три. Пока же нам необходимо отправить внутрь одного человека, который сможет описать нам картину случившегося в больнице. Известно, что на пятом этаже, в неврологии, есть живые. Дежурная медсестра Жучкова связывается с нами по сотовому.