#Вирус
Шрифт:
Леся: Ладно, приезжай, если тебя устроят пельмени…
– …Вова! Почему ты без маски? – Леся аж захлебнулась возмущением.
– А что? Да я только на троллейбусе проехал. Сейчас руки помою, если тебе так спокойнее. Нет у меня маски! И в аптеках не продаются. – Вова честно забежал в пару аптек. Ради Леси. Точнее, ради того, чтобы она не допекала его истериками. Маски испарились с прилавков.
– Больше без маски ко мне не приходи! Не пущу!
– А ты можешь поласковей встречать? Уже и приезжать не хочется, –
– Что? – не расслышала Леся, нервно гремя тарелками.
– Да ничего. В магазин надо сгонять?
– Нет, без тебя справилась, – язвительно отбрила Леся.
Вова решил сгладить ситуацию, подошел к девушке и обнял ее сзади. Раньше она таяла от такого прикосновения, но сейчас отчего-то дернулась.
Вову Лесино поведения напрягло. Где же ее радость?
– Садись и ешь! – противным тоном скомандовала Леся.
На столе, кроме пельменей и упаковки майонеза, ничего не было. Привычные разносолы отсутствовали.
«Так я мог поужинать и дома», – подумал Вова, раздраженно накалывая на вилку пельмень. Тот развалился и свалился ему на джинсы, оставив некрасивый жирно-белый след.
– Лесь! – воскликнул Вова.
– Что? – Леся вскочила со своего стула и метнулась… к телефону на звук входящего сообщения.
Вова смотрел на Лесю, не торопившуюся ему помогать, и понимал, что ему здесь делать нечего: у Леси даже спина радостно распрямилась, она выпала из реальности, читая чье-то послание. Вова молча доел свою порцию, вымыл тарелку и, провожаемый отсутствующим взглядом девушки, направился к выходу.
– Я поеду, мне еще в одно место надо заскочить… – промямлил, понимая, что не вернется.
– Ну давай. И не стоит ко мне приезжать просто поужинать, – скривилась Леся. – Времена не те. Зачем мне такой риск?
– Я так понимаю, что и я тебе незачем, – отбрил Вова.
– Понимай как знаешь. Я тебе сто девяносто раз говорила: или приезжай и живем вместе, или вообще заканчиваем, – сказала Леся.
На удивление, ультиматум дался легко, и она не испытывала никаких признаков грядущего страдания от расставания. Не в ласковых ли словах Игоря зародился исток ее равнодушия к Вове?
После его ухода Леся налила чай и устроилась с кружкой на кровати в спальне – чего при нем себе не позволяла.
Игорь ждал ответа, и она настроилась на переписку. Теперь ей ничего не мешало насладиться беседой.
Леся: Ау, я освободилась.
Игорь сосед: Здорово, я ждал. Чем занималась?
Леся: Готовила, ужинала.
Игорь сосед: Что делала на ужин?
Леся: Пельмени варила (улыбка).
Игорь сосед: Ооо, это мое любимое блюдо (смеется). Часто употребляю.
Леся: Не, не говори так, как можно их часто есть? Вообще, обычно я что-нибудь более вкусное предпочитаю готовить. Ну, когда жду гостей (подмигивает).
Игорь сосед: Я б пришел… Позовешь?
Леся: Да!
Игорь сосед: Нельзя (грустит). Но, наверное, скоро волна пойдет на спад. У тебя к тому времени еще останется из чего готовить?
Леся: Ну не знаю (задумалась). Сходим тогда вместе (подмигивает).
Игорь сосед: Сходим. Я за (хлопает в ладоши). Давай дня через 3–4. Как раз и увидимся.
Леся: Ладно. Ну пока тогда!
Игорь сосед: Споки, споки (шлет поцелуйчик).
Игоря новая знакомая забавляла. Она разительно – правда, не в лучшую сторону – отличалась от женщин его круга. Когда он увидел ее напряженную спину в дешевом платье и груженные пакетами руки, то просто пожалел. От скуки. Карантин резко ограничил число контактов и мероприятий, и он скучал по женским кокетливым взорам, тонким талиям, сумочкам от Гуччи. Все красавицы – одна краше другой. Конечно, раньше он бы прошел мимо такой простушки, как Леся. В той жизни. Собственно, в той жизни он пешком и в магазин-то не ходил, да и дома редко питался.
Даже имя у нее смешное и какое-то… деревенское, что ли. Его знакомые красавицы называли бы себя как-то более экстравагантно – Алекса, Ося…
Но те времена отступили куда-то в прошлое, новая реальность диктовала свои условия. Тут уже не до выбора. В этой квартире он не любил бывать и держал мало вещей – так, резерв на всякий случай, – обычно путешествовал, останавливаясь в гостиницах. Вот уж не ожидал, что придется в ней задержаться. Хорошо, что Леся развлекала…
Она зацепила его своей простотой и еще взглядом – живым, натуральным блеском и любопытством, без наращенных ресниц и татуированных бровей.
Широкие естественные брови без признаков ухода – вот чудеса! Он таких давно не видел. Кстати, Лесе они шли. А как она смотрела на его ноги без носков – прямо как на дикаря из леса! Смех смешной! А он ведь следовал моде, принятой в его обществе. В высшем обществе, как его называют.
Леся блаженно улыбнулась и прижала телефон к груди. Минуту подумала, затем решила снова перечитать диалог. Перечитала и заулыбалась. Тут же вспомнила, что не перезвонила Оле, и набрала ее номер:
– Оль! Как дела? Все работаешь? Дома сидишь? – шутливо-романтическое настроение не отпускало.
– Хорошо дела, прокатилась на велосипеде. А так да – работаю, – Оля удивилась непривычно игривым ноткам в голосе Леси. – Чего веселишься? С Вовой нашли общий язык?
– Не-а. Мы расстались, кажется, – доложила Леся. – Женщина же должна держать слово? Я просила его определиться и жить со мной – он не захотел.
– Как сказать… – протянула Оля, – должна, не должна… кому должна? Думаю, женщина должна только себе и своим детям. И то детям спорно – что и до какой степени. Если тебе захочется изменить мнение и не сдержать слово – твое право. Что это за женщина, если она предсказуема и пряма, как палка?.. Стоп. Как расстались?! Серьезно?! И как ты?!