Чтение онлайн

Она говорит:

— Вон та тёлка, — я смотрю на девушку, сидящую напротив монитора, в котором видно, что она играет в какую-то онлайн-игру, — воспитана на сказках. А когда она столкнулась с реальной жизнью, в которой всё жёстко и цинично, она решила от неё уйти. Сечёшь?

Я киваю головой.

— Она боится жить, эта дура. Посмотри на её рожу.

Да, страшноватая. И толстая. Таких не берут в космонавты.

— Посмотри на неё. Вместо того чтобы пытаться сделать свою жизнь лучше, вместо того чтобы начать работать над

своей внешностью, она засела в придуманный кем-то мир. Там, в этой игре, она наверняка круче, чем варёные яйца. Круче Чака Норриса. Или ещё кого. А что, вот тебе и самореализация. В реальной жизни она — никто и звать никак, парни смотрят на неё с отвращением, а в игре она — царь и бог. И никто не видит её уродскую действительность. Да и всем по хрену — сами они, те, кто играет вместе с ней, отнюдь не лучше.

Какой-то парень, усердно печатавший кому-то сообщение на каком-то сайте знакомств, удивлённо смотрит на мою девушку.

Она говорит:

— Они все боятся что-то менять. Они считают, что их игры — это их увлечение. Но они ошибаются. У них есть подсознание, абсолютно эгоистичная сущность, собственное «Я». И есть сознание, благодаря которому они видят этот мир. Их подсознание, в отличие от сознания, не различает, что ему пихают — реальную жизнь или придуманный мир. Их подсознанию вполне достаточно того, что его удовлетворяют. И с тех пор как они увлекаются игрой, именно подсознание заставляет их заходить в игру снова и снова.

Что-то в этом есть.

— А когда они всерьёз увлекаются игрой, — продолжает она, — у них уже смываются грани реальности. В жизни они — полный ноль. Они что-то делают. Но не для того чтобы что-то стало лучше, а для того чтобы поскорее вновь зайти в игру. Они учатся или работают. Или ещё что-то делают. А как только освобождаются, сразу заходят в свой комп. И просиживают за ним свои жизни.

Дела. Компьютер. Дела. Компьютер.

Замкнутый круг.

Система.

— Хорошо они живут, да?

И я слышу:

— Давай, клади бомбу! Бегом!

И я говорю:

— Задроты.

— А ты-то чем лучше?

Я молчу.

— Чем ты лучше, Игорь?

Мне нечего возразить.

Во рту привкус разоблачения.

— Пошли отсюда, — говорит она. — Нам пора. Точнее, мне пора идти. А ты побудь здесь. Со своими собратьями по компьютеру. Торчками.

— Ну, уж нет. Мне нужна ты.

— Тебе нужен психолог. Не я. К тому же, спросил ли ты меня?

Ей от меня не избавиться.

Она говорит:

— Я уже сто раз тебе сказала: скройся. Ты не моего поля ягода. Нам с тобой не по пути.

Сначала я спас её от смерти, а теперь она от меня отказывается.

Дети из детдома здесь совершенно не причём.

— Сейчас я уеду домой, — говорит она.

И по пути к лифту я слышу:

— Даааа! Мы их сделали! Уааа! Ааааа!!!

И мы выходим.

Моя девушка, она говорит:

— А теперь отвали

от меня. Посиди дома. Подумай. Пиши свою книгу. Записывай всё внимательно. А я пока от тебя отдохну. Как только ты мне понадобишься, я тебя позову.

Лабораторные крысы здесь совершенно не причём.

И она уходит.

А я остаюсь стоять здесь, среди каких-то переулков центра города.

Один.

И никому не нужный.

Сваливаю с кладбища и сажусь обратно в метро. На сегодня список того, что я могу выяснить вне территории моего временного проживания, исчерпан.

Доезжаю до станции Партизанская. Выхожу из метро и ищу магазин. Вот тут-то я и закончу выполнение плана на сегодня.

Вот и нашёлся подходящий объект. Большой сетевой супермаркет.

На входе вешаю сумочку на плечо и прохожу в торговый зал. Первым делом, прохожу в отдел алкогольной продукции. Мне надо выяснить, алкоголичка я или нет. Всё это бухло, оно кажется мне каким-то знакомым. Такое ощущение, что я многое попробовала из представленного ассортимента. Может, я и вправду алкоголичка?

Скоро выясним.

А пока есть ещё одно дело.

Я быстро — я бы даже сказала, машинально — хватаю с полки бутылку «Bailey’s Irish Cream», ту, что с зелёной этикеткой, а не с красной.

Механическая память.

Иду в кондитерский отдел. Хватаю первое, что попадается под руку — кажется, какую-то шоколадку — и быстро, украдкой засовываю её в сумочку. Сразу же достаю из неё зеркальце и помаду и крашу губы. Убираю зеркальце с помадой обратно и…

И обнаруживаю, что у меня дрожат ноги. Руки, оказывается, тоже. И тело. А губы пересохли.

Нет, я серьёзно.

Кажется, это прилив адреналина.

В любом случае, мне это почему-то не нравится.

Мне страшно.

Страшно, что меня могут поймать и посадить.

А ещё страшнее то, что я пошла на сделку с совестью.

Я что, никогда раньше не воровала?

И какого чёрта я попёрлась в этот магазин? А?

А как я теперь отсюда выйду? Вдруг меня поймают?

Реалити-шоу: «Рискни свободой».

Как бы то ни было, а идти надо. Да и что-то устала я за сегодня, уж слишком много событий на меня навалилось.

Дохожу до кассы, кладу на транспортировочную ленту бутылку «Бейлиса» и, словно как-то на автомате, говорю кассирше:

— И ещё пачку «Vogue Aroma», пожалуйста.

Кассирша, страшненькая молодая девушка с раскосыми глазами в белой футболке с коротенькими рукавами и нацепленным на неё бейджем с надписью «АХМАДИЕВА АЛИЯ, КАССИР», проносит через сканнер штрих-кода бутылку с бухлом, потом достаёт из сигаретного лотка, расположенного над ней, пачку сигарет. Пока она это делала, я заметила, как из-под рукавов у неё торчат волосы. И не просто волосы, а, очевидно, такая длинная густая мотня. Знаете, что я об этом думаю?