Виргиния
Шрифт:
Когда сумерки сгустились, индейцы остановились на ночлег. К левой щиколотке Истер привязали ремень, другой конец которого обмотали вокруг ствола молодого деревца. Костров не разводили. Вождь протянул девушке кусок кленового сахара. Она села, прислонившись к дереву, и не заметила, как заснула.
Истер проснулась от чьего-то легкого прикосновения и стала вглядываться в темноту. Она чувствовала, что рядом, совсем близко, кто-то есть. В угольной черноте ночи не было видно ни неба, ни
Ощущение, что она не одна, снова вернулось к ней. До ее напряженного слуха долетел еле различимый шорох, а потом, внезапно, чья-то сильная рука зажала ей рот, а другая обхватила за плечи.
– Не двигайтесь! – шепнул знакомый голос.
Усак! Она сразу успокоилась, ее охватило чувство, близкое к восторгу. По его приказу она бесшумно сняла с себя верхнее дорожное платье, он набил его листвой и травой и положил на землю у дерева. Затем поднял длинную палку, вложил ее конец ей в ладонь, за другой взялся сам и медленно, дюйм за дюймом, пошел вперед.
Им потребовалось не меньше часа, чтобы отойти от лагеря индейцев на пятьдесят ярдов.
– Из вас получилась бы неплохая скво,– наконец сказал Ланс.
И тут все перенесенные девушкой горести хлынули полноводным ручьем слез.
– Усак...Усак...– всхлипывала она.
Он обнял ее за плечи, пытаясь успокоить.
Немного спустя, когда небо на горизонте посерело, предвещая близкий рассвет, они двинулись дальше. Ланс привел девушку к ручью, они вошли по колено в воду и продвигались вперед по его руслу, не оставляя следов.
– Я же почти голая, Усак! – истерично рассмеялась Истер.
– Зато, слава богу, живая! – ответил тот.– Здесь неподалеку поляна, а на ней – старая заброшенная хижина. Если, конечно, ее не сожгли индейцы.
С рассветом они добрались до хижины, и Ланс уничтожил их следы на песчаном берегу ручья. Найдя в доме старые оленьи шкуры, он устроил девушке постель, и она забылась счастливым сном.
Когда она проснулась, он спал на полу. Не желая его будить, Истер лежала, думая о случившемся. Ее дом разрушен, и вместе с ним исчезло ощущение безопасности. И вот она здесь, в лесной глуши, без пищи и одежды. Быть может, ее ждет смерть. Но ей почему-то не было страшно.
За стенами хижины шел дождь. Крыша протекала, и звук падающих на пол капель разбудил Ланса. Он открыл глаза и улыбнулся Истер.
– Мой наряд никуда не годится,– грустно сказала она.
– Вы замерзли,– ответил юноша вставая.– Потерпите немного, сейчас я разожгу огонь.
Она, как зачарованная, следила за ним. Ланс оторвал от балки полоску сухой кедровой коры, скатал ее в шарик, посыпал порохом, положил на полку ружейного замка и спустил
– Индейцев можно больше не бояться,– сказал Ланс, заметив ее тревожный взгляд.– Я следил за ними, пока вы спали. Они прошли западнее, и уже не станут возвращаться. Монаканы сейчас сами боятся погони, и даже бросили часть награбленного. Там, в углу, мешок муки и немного соли.
Она помогла ему собрать ветки и пучки травы для починки крыши. Затем он взял ружье и вышел за дверь. Истер едва успела сообразить, что осталась одна, как раздался выстрел, и Ланс вернулся, держа в руках молодую дикую индейку.
Два последующих часа оба были очень заняты. Она готовила птицу, а он чистил хижину и чинил крышу. Закончив с этим, юноша соорудил в углу узкую койку.
– Вам придется привыкать спать без удобств,– сказал он.– Мы слишком далеко от... от...– он запнулся.
Она промолчала. На огне жарилась индейка, на углях пеклись лепешки.
– Надо раздобыть побольше мяса,– заметил Ланс.– А с остальным нам просто повезло.
– Я думала о вас,– вдруг сказала Истер,– но считала, что вы на пути в Лондон.
– Но вы же сами побеспокоились о том, чтобы мне не позволили отплыть,– нахмурился Ланс.– Вы сообщили Беркли, а тот принял меры.
– Что вы имеете в виду? – удивилась она.
– Но даже хорошо, что я не попал в Англию,– пожал плечами Ланс.– В противном случае вы бы уже стали скво.
– Я не понимаю, о чем вы, Усак?
– Ложитесь,– ответил тот.– Прежде чем я выведу вас отсюда, вам необходимо хорошенько выспаться.
– Я ни одной живой душе не говорила о вашей поездке! – со слезами на глазах заявила Истер.– Вы должны верить мне!
Он не ответил.
Дождь за стенами хижины не утихал.
Надо было найти лодку, чтобы отвезти девушку назад, на плантации, и поручить там ее чьим-нибудь заботам. Но чьим? В Виргинии царил хаос, и безопасных мест просто не осталось. Лишь он один сможет прокормить и защитить ее.
Истер снова уснула. Он подбросил дров в огонь и подошел к двери. Дождь лил как из ведра. На берегу ловил рыбу большой черный медведь. Зверь опускал лапу в воду и выбрасывал на песок зазевавшихся рыбешек.
Ланс взял ружье и прицелился прямо из дома. Уже собравшись нажать на курок, он вспомнил о спящей девушке. Выстрел разбудит и испугает ее. Он взял нож и тамагавк, и, закрывая ладонью замок ружья, вышел на дождь, притворив за собой дверь. Ему не удалось уложить медведя первым же выстрелом, и разъяренный зверь бросился на охотника.
Ланс отбросил безнадежно намокшее ружье и взялся за топорик. Когти огромной лапы рассекли воздух в каком-то дюйме от лица юноши, но тот мощным ударом томагавка раскроил зверю череп. Покончив с этим, он оглянулся... и застыл в изумлении. В двух шагах от него стояла Истер.