Виражи
Шрифт:
– Ну, что же мы сидим? На нас и так давно уже все смотрят, как на умалишенных. Давай, сбежим куда-нибудь в прохладу лесов, туда, где нет людей и суеты мира. Я так хочу быть только с тобой, видеть только тебя и жить для тебя.
– Поедем, красавица моя, но я пока не скажу тебе, куда. Верь мне, я готов подарить тебе целый свет, лишь бы твои глаза вспыхивали счастьем.
– Ах, Андрюша, как же я тебя люблю, - прошептала она в ответ.
Андрей поднес ее руку к губам, и дыханием прикоснулся к ее длинным пальцам. Эта ласка была изощреннее, чувственнее любого прикосновения. От его взгляда и тепла внутри разлилось желание, жгучее,
– Пойдем скорее, иначе я не выдержу и начну приставать к тебе прямо здесь, и это будет, ай, как неприлично, - сказал он, а в глазах у него плясали «чертенята».
Наташа поднялась на ослабевших ногах. Оперевшись на руку Андрея, поднялась с ним по лестнице скорым шагом, почти бегом, так как, казалось, они упускают из жизни такие важные минуты.
Захлопнув дверь спиной, слились в чувственном поцелуе. Он пил ее, пытаясь до конца познать ее магическую загадку, а она растворялась как соль, как сахар в стакане воды, в этих любящих горячих объятиях. И больше никого не существовало в этом мире, кроме двух тел, рассказывающих о страсти и любви.
Она очнулась в смятых простынях. Андрей лежал на животе. Глаза закрыты. Долгим взглядом Наташа ласкала его, разглядывала. Все ей нравилось в нем: и его стать, и его цвет волос, и его шутки, иногда на грани дозволенного. Но больше всего манила его душа, которая отзывалась на ее малейшее желание. Она понимала, что этот человек готов целый мир положить к ее ногам. Но, что она могла дать ему взамен? Всего этого было мало. Ей хотелось залечить его боль прошлой жизни, отогнать от него все «тучи», которые иногда набегали на его лоб. Она хотела тонуть в его смеющихся глазах и слышать его смех. И даже то, как Андрей подтрунивал над Натальей, делало ближе и роднее: так только самые родные люди могли понять друг друга с полуслова, с полувзгляда. Она улыбалась, окидывая его, съедая взглядом. И состояние блаженства не покидало состояние души.
– Ай, как неприлично разглядывать утомленного человека, - не размыкая век, прошептали его губы.
– Вы что-то имеете против, сударь?
– Нет, но Вы, сударыня, начинаете меня заводить. Я с Вами сам становлюсь, ну, очень неприличным человеком.
– Не прибедняйся, - парировала Наталья. – Давай вставай. Кто-то обещал подарить мне весь мир.
– А я уже . . . встал, - потянувшись всем телом к ней, ответил Андрей.
– Фу, ну какой же вы бессовестный малый.
– Да, ты даже не представляешь, насколько гадкий и невоздержанный. Ну, как, иди ко мне, я что-то уже успел истосковаться по тебе.
Наталья рванула было с кровати, но он перехватил ее, уложил на спину и начал покрывать поцелуями всю-всю.
Они мчались в гору по проложенной протекторами шин колее, мимо густых зарослей дикой ежевики, высоких мальв, качающихся от дуновения ветерка трав. Нырнули в лес, который нагонял в салон таинственные тени. Сквозь листву пробивались лучи полуденного солнца, ласково освещая толстые, многовековые корни деревьев. Все здесь переплеталось, жило своей жизнью, и казалось, что природе нет дела до этой бегущей машины, уносящей два влюбленных сердца навстречу новым ощущениям. Наталья, прилипнув к лобовому стеклу, во все глаза рассматривала красоты, а Андрей, подтрунивая над ней, любовался ее
– Сейчас, машина подпрыгнет, и на лбу выскочит шишка. Отлипни от стекла, пожалуйста. Мне жалко твоего лица.
– Андрюша, я готова им пожертвовать, но упустить ничего не могу. Ты только посмотри, как красиво кругом. А здесь растут грибы?
– И грибы, и ягоды. Все растет. Живет. И радуется этой девчонке, которая пытается вторгнуться в святая святых своим любопытством.
– Ты хочешь сказать, что я не достойна этой красоты? – обиженно спросила Наталья.
– Нет. Эта красота не достойна тебя. Она отвлекает все твое внимание от меня.
– А ты – эгоист. Думаешь только о себе? Да?
– Нет, опять не права. Я думаю только о тебе. И мне, правда, будет жаль, если у тебя на лбу появится шишка. Я, как взрослый, говорю тебе: выпрямись в кресле. А вот когда выйдешь, ты сможешь обняться с каждым деревом и поцеловаться с каждым кустом. Так и быть, такую измену я тебе прощу.
– Андрюшка, ну, когда же ты перестанешь меня смешить. Измена с деревом. Это какой надо обладать фантазией, чтобы так говорить? И вообще, куда ты меня везешь? Мне кажется, что мы поднялись уже к самым небесам, а конца и края дороги нет.
– Да, подожди, не будь такой нетерпеливой. Скоро сама все увидишь.
Наталья только улыбнулась в ответ. Андрей был – человек-праздник, человек-сюрприз, и поэтому она покорилась его воле, понимая, что впечатления ее еще только находятся в начальной стадии.
И, наконец, они вынырнули из лесной чащи на открытое пространство, а у Натальи от увиденного все замерло в груди.
Андрей вывез ее на утес, который спускался в море. Насколько хватало глаз, перед ней раскрылось море во всем своем великолепии. Наталья выскочила из машины и уставилась в эти безграничные просторы.
– Ух –ты! Боже мой, какая красота! Это просто невероятно!
Слова пропадали, эмоции теснили грудь, а из глаз полились благодарные слезы восхищения. Она стояла на краю, раскинув руки, как вольная птица, которая собиралась взлететь над этим бирюзовым, качающимся полотном.
Ласковые руки обвили ее под грудью.
– Нравится тебе здесь?
– Я просто схожу с ума от увиденного. Я просто становлюсь больна этими красотами. Боже, до чего красива наша Матушка-Земля. Нет слов.
– Мы сейчас расположимся здесь, наверху. Разложим костерок, пожарим на огне колбаску, а потом спустимся с утеса по тропке, вниз, к морю. Поверь, за несколько километров в любую сторону не повстречаешь ни души. Мы будем сегодня жить, как беззаботные дети, как первобытные люди: в гармонии с природой и сами с собой. Беги, переодевайся.
– А можно, я как Ева, буду только в одном платке-парео. Так хочется побыть свободной от одежды, почувствовать единение с морем и землей.
– Тебе можно все. Я постараюсь держать себя в руках, так как от одного вида на тебя, будь ты в одежде или без, у меня просыпаются самые нескромные желания, дорогая моя. Но, сегодня – твой день. Ты сама проживешь его так, как посчитаешь нужным.
Наталья приподнялась на цыпочки и обняла за шею Андрея, замерла, затихла.
«Не отпускай, не отпускай меня никогда! Будь моим, будь со мной! Я так нуждаюсь в твоей любви! Мне так счастливо с тобой!» - рвались эмоции наружу, но сердце отбивало удары, сливаясь вторым голосом со звуком его бьющегося сердца.