Винтервуд
Шрифт:
Флора наблюдала за ними из окна. Заметив, что они оживленно разговаривали, причем Джонатан склонил голову в сторону Шарлотты, а та, буквально затаив дыхание, его слушает, она негодующе воскликнула:
— Как смеет мистер Пит ездить верхом на Нептуне? Кто ему разрешил? Я скажу папе.
— Мне кажется, вряд ли это стоит делать, ведь мама уже знает. — И одобряет, подумала про себя Лавиния.
— Уж не воображает ли он, что ему принадлежит все? — спросила Флора. Однако ее внимание отвлекла Мэри, постучавшаяся в дверь желтой гостиной, чтобы спросить, где Флора будет пить горячий шоколад, который обычно ей давали утром.
Она
— Она будет его пить, как обычно, у себя в комнате, Мэри. Ей обязательно надо успеть до завтрака отдохнуть.
Флора нахмурилась, склонившись над своим рисунком. Матери не удастся приманить ее к себе проявлением своей нежной заботы.
— Я не устала, мама. Я предпочитаю остаться здесь, внизу.
Верховая езда разрумянила щеки Шарлотты. Глаза у нее неестественно блестели, зрачки как-то странно расширились, как если бы разговор с Джонатоном привел ее в восторг или, напротив, сильно огорчил.
— Ты сделаешь так, как я велю, Флора. Мы хотим, чтобы на Рождество ты была совершенно здорова. Правда, Джонатан?
— На Рождество все должны быть здоровы и веселы, — ответил Джонатан, разразившись, как обычно, громким смехом. — Праздники ведь как-никак!
— Мисс Херст, обязана ли я выполнять его приказы? — спросила Флора, когда Шарлотта направилась к Двери, а Джонатан последовал за ней, вызывающе вздернув голову с таким видом, как если бы он чувствовал себя хозяином дома и всего, что находится в нем.
— Нет, но то, что мама велит, ты делать должна. Хорошо, можешь сначала закончить рисунок, если это не займет слишком много времени.
Несколько позже их покой снова нарушил какой-то мужчина с перемазанным сажей лицом. Он просунул в Дверь голову и спросил, не знают ли они где его сын.
— Этот маленький шалопай исчез. Я думаю, застрял где-нибудь в дымоходе. Эти трубы ужас какие предательские — на каждом шагу узенькие изгибы и повороты. Я давно их изучил. А Вилли, будь он неладен, как нарочно здорово вырос за последний год. Надо было Перси захватить с собой. Я бы и захватил, если бы он не был таким трусишкой. Он вылезает из трубы и весь дрожит, как будто там полным-полно призраков. Прямо скажу, не знаю, что мне делать с Перси. Вилли — тот парень ловкий и очень смелый. Но вот растет, постреленок!
Флора была в ужасе. Мог ли этот бедный мальчик застрять в трубе? А вдруг он там умрет с голоду и никто так никогда об этом и не узнает?
Трубочист широко улыбнулся, обнажив ряд испорченных зубов, почти таких же черных, как его лицо.
— Нет уж, мисс, об этом обязательно узнали бы все. У Вилли легкие, что твои кузнечные мехи. Он бы такой крик поднял! Я думаю, он не там повернул и спустился не в той комнате, где надо было, только и всего.
Догадка трубочиста в основном подтвердилась. Вилли действительно спустился не в той комнате, а именно в комнате Флоры. Кроме того, он решил, вероятно из-за крайней усталости, прикорнуть на меховом коврике возле перепачканного сажей камина и крепко заснул.
Это был совсем маленький мальчик. Сначала, увидев его, Флора вскрикнула. Такой он был черный и оборванный. Потом, когда Лавиния наклонилась над ним, она подавила свой крик и преисполнилась жалости:
— Ах, бедный мальчоночка, мисс Херст. Ему, наверное, мой каминный коврик показался мягким и теплым. Может, нам его разбудить?
— Боюсь, что это необходимо сделать,
Лавиния осторожно потрясла худое плечико, едва прикрытое рваной рубахой, такой же черной, как и покрытые сажей лицо и волосы. Ребенок не шелохнулся. Даже когда она потянула его к себе и поставила на ноги, он лишь привалился к ней всем телом, а потом снова осел на пол. Она удивленно смотрела на него. Если бы она не знала твердо, что это исключено, она бы решила, что мальчик пребывает в пьяном беспамятстве. Может, он в одной из комнат добрался до графинчика портвейна или чего-нибудь в этом роде? Однако ей представлялось весьма маловероятным, чтобы такой маленький ребенок — на вид ему было лет шесть, не больше — мог найти удовольствие в вине.
Она быстро подошла к веревке, привязанной к звонку.
— Что с ним, мисс Херст? — с тревогой спросила ее Флора. — Он болен?
— Я думаю, да. Или же совсем выбился из сил, бедное дитя.
— А нам нельзя его вымыть и уложить в постель?
Флора так вся и загорелась. Лавиния вынуждена была резко сказать, что маленький трубочист не игрушка. Отец должен отнести его домой, в какой бы бедной лачуге они ни ютились. Конечно, позднее Флора может отыскать для него какой-нибудь старый пиджачок Эдварда.
На звонок торопливо явилась Мэри, и Лавиния послала ее за миссис О'Шонесси. Миссис О'Шонесси отнеслась к странному бессознательному состоянию мальчика с полнейшим безразличием.
— Несчастный лентяй, — сказала она, встревожившись лишь из-за сажи, размазанной по всему каминному коврику. — Уже послали за трубочистом, чтобы тот снес мальчишку вниз. Там ему дадут хорошего супа, и он мигом оживет.
Теперь Флора считала себя лично ответственной за судьбу мальчика. Она потребовала, чтобы ей сообщили, что с ним дальше будет и где он живет. Она намеревалась навестить его семью, если у него был еще кто-то, кроме его грубого отца, считавшего вполне нормальным посылать такого маленького ребенка пробираться в страшных лабиринтах бесчисленных труб. Она отнесет ему теплую одежду, питательный суп и какие-нибудь старые игрушки Эдварда, если удастся уговорить брата с ними расстаться.
— Он должен играть в игрушки, а не ползать по трубам, — с жаром заявила она.
— Да, ты права, но так устроен мир, — сказала Лавиния. — Тебе одной его не переделать.
— Теперь, когда я богата, я могу сделать много.
— Для начала ты можешь выпить свой шоколад. Впрочем, я вижу, ты уже его выпила. — Лавиния взяла в руки пустой стакан. — Когда ты успела?
— Но я его не пила, мисс Херст. Я к нему не прикасалась.
— Тогда кто же это сделал? — Лавиния нахмурилась. — А знаешь, я думаю, наверное, этот скверный мальчик.
Флора в восторге ударила в ладоши:
— Правильно, наверняка он его выпил. И именно поэтому заснул. Думаю, он был голоден, хотел пить и очень устал. Я рада, что он выпил его вместо меня.
— Ты рада только потому, что тебе самой его пить не хотелось. Ну ничего. — Втайне Лавиния тоже была рада. — Мэри может принести новую порцию.
Она снова дернула за веревку звонка, но, когда Мэри вошла, о шоколаде забыли.
— Вилли Джоунза не удается разбудить, мисс. Кухарка шлепала его по щекам, щипала, отец его прямо вне себя. Он говорит, мальчишка прикидывается, ленивый маленький шалопай. Но кухарка говорит, он заболел и надо вызвать врача. И правда, голова у него так и валится набок — смотреть жутко.