Чтение онлайн

И вот тогда Черчилль произносит блестящую речь против «Белой книги», прямо назвав её нарушением обещания, «вторым Мюнхеном». Были и другие яркие проеврейские выступления (Эмери, Вэджвуд). «Мы совершаем бесславное отступление, среди бойни и хаоса» — Эмери.

Но правительству хотя и с трудом удалось-таки протащить ратификацию «Белой книги». Есть все основания полагать, что умиротворителям помог антисемитизм, хорошо маскировавшийся заботой о несчастных арабах и стабильности на Ближнем Востоке…

Это был последний триумф «умиротворителей». (Которых в дальнейшем страшным летом 1940 года назовут в Англии «виновные люди»).

Затем возникли юридические сложности: ведь Земля Израильская не была английской колонией! Англия получила на эту страну мандат на условиях Декларации Бальфура. А эти условия «Белой книгой» нарушались. Против «Белой книги» выступила мандатная комиссия Лиги Наций. Англия же не была диктатурой вроде Германии и Италии. Просто отмахнуться от Лиги Наций было невозможно. Неясно, какой нашелся бы выход из создавшегося тупика, но начавшаяся мировая война расставила все по

своим местам, сделав любые дискуссии на эту тему неактуальными.

Лирическое отступление

Забежим вперёд. Антисемитизм в британских верхах оказался живуч. Он пережил крах умиротворителей и уход их со сцены в 1940 году, когда над Англией нависла опасность. Среди противников сионизма важную роль играл Энтони Иден. В предвоенные годы он не примкнул к крайним умиротворителям — «виновным людям» и ответственности за мюнхенское предательство не нес. Что в дальнейшем помогло его карьере. А ещё был он врагом сионизма, что карьере не помешало.

Во время Второй мировой войны Иден стал министром иностранных дел и фактически вторым человеком в Британской империи (первым был Черчилль). Конечно, Англия была не Германия. Иден произносил в парламенте гневные речи против гитлеровских зверств. Но все свое влияние он использовал, чтобы не допустить бегства евреев из захваченной Гитлером Европы в Землю Израильскую. Он считал, что для Британии важно дружить с арабами. И в 1945 году, стремясь к тому, чтоб арабское единство стало действенным, Иден помог созданию Лиги арабских государств.

Арабы оценили его заслуги. В начале 1948 г. Иден посетил Саудовскую Аравию. И король Ибн Сауд преподнес ему в дар меч в раззолоченных инструктированных жемчугом ножнах.

В 1956 году именно Идену, уже премьер-министру, пришлось «наступить на горло собственной песне» и вступить в союз с Израилем для противодействия агрессивному арабскому национализму, главным выразителем которого был тогда диктатор Египта Насер. (Вероломный захват Суэцкого канала, совершенный Насером, в нарушение всех недавно подписанных им договоров, Иден в своих мемуарах называет кражей.)

Дело дошло до короткой войны — Суэцкого кризиса. (В СССР говорили: «Англо-франко-израильская агрессия против Египта».) Арабы дрались плохо. Но из-за решительного вмешательства СССР, благоприятной для Египта позиции американцев и возмущения всего арабского мира (в частности Саудовская Аравия порвала с Англией дипломатические отношения и резко ограничила экспорт нефти туда) израильские союзники — англичане и французы — потерпели полное фиаско.

Насеру достались триумф и Суэцкий канал. (Его называли тогда «новым Салах ад Дином» — это был герой борьбы с крестоносцами в XII века). А арабское единство, когда-то взращённое Иденом и вполне проявившее себя в Суэцком кризисе, стало любимой темой насеровской антизападной риторики.

Это был крах и карьеры Идена, и остатков британского величия.

Случай в то время вовсе не уникальный. Фигура Идена выделяется только масштабом. Были и другие британские деятели (не премьер-министры), которые помогали арабам бороться с сионизмом (даже сражались на их стороне в составе Арабского легиона (см. гл. 18) во время войны Израиля за Независимость в 1948–49 годах). А арабы показали им на дверь. История иногда зло шутит.

Из всех участников тройственного союза положительных для себя результатов добился тогда в ходе Суэцкого кризиса только Израиль. А именно, свободы судоходства в Тиранском проливе, раннее заблокированном Египтом (что отсекало Эйлат от Красного моря). И свободы воздушных полетов над этим проливом. Т. е. Израиль «прорубил окно» в Индийский океан.

А уход Идена из политической жизни из-за тогдашней неудачи и наш недолгий военный союз с Британией положили начало улучшению англо-израильских отношений, до того недружественных. Это улучшение открыло возможность для закупки английского оружия. Что тогда было важно.

Как мы уже знаем, Вингейт еще до принятия «Белой книги» оказался фактически не у дел. А теперь он стал и вовсе неудобен для «умиротворителей», находясь на Земле Израильской. И его откомандировали в Лондон. Внешне все выглядело благопристойно. Он получил следующий чин, став майором. И так как арабский мятеж на Земле Израильской явно шел на спад, а в Европе обстановка накалялась, то перевод Вингейта в Англию на первый взгляд вовсе не казался знаком немилости. Тем более что назначение он получил в Лондон, в противовоздушную оборону. Видимо, потому, что когда-то, еще до службы на Земле Израильской, обучался и артиллерии. Другой бы радовался. Но не Вингейт. Ибо борьба за дело сионизма стала для него целью жизни. Он всерьез рассматривал возможности дезертировать и остаться в Стране Израильской нелегально. Евреи отговорили его от этого: в мире уже попахивало большой войной, он был нужнее на английской службе.

26 мая 1939 года Вингейт с женой покинули Землю Израильскую. Он твердо намеревался вернуться, а если не разрешат, то нелегально. Но не вернулся… В его личное служебное дело была внесена следующая запись: «Орд Вингейт — хороший солдат. Однако во всем, что касается Палестины, с точки зрения безопасности ему доверять нельзя: интересы евреев в его глазах более важны, чем интересы Британии. Не следует давать ему возможность еще раз прибыть в Палестину». Мне остается к этому прибавить, что Вингейт куда лучше понимал интересы Британии, чем «умиротворители», которых он презирал и ненавидел.

Лирическое отступление

Когда говорят о Вингейте, всегда

вспоминают его чудачества. Рассказывали, что, идя к начальству, он приводил мундир в беспорядок, наедался лука и чеснока, оставлял на столах начальников окурки и рваные бумажки, обзывал коллег, не разделявших его взглядов, «обезьянами в мундирах» и т. п. В общем, вел себя нахально, полагаясь на свое высокое происхождение и обеспеченное положение, ведь Лорна принесла ему приличное приданое. Может, все это и так, но, как известно, неписаный устав офицеров-аристократов на Западе разрешал им грубить именно старшим по чину, но не своим подчиненным! Как бы то ни было, надо еще раз подчеркнуть, что успех ночных рот сделал Вингейту имя. Теперь военные люди смотрели на него с уважением, несмотря на все его выходки.

В середине августа 1939 года в Женеве открылся 21-й сионистский конгресс. Сионистам было что обсудить: всех возмутила «Белая книга». «Ревизионисты» Жаботинского готовили грандиозную антианглийскую кампанию, но во Всемирную сионистскую организацию они уже не входили. С 1935 года у них была своя организация.

Социалисты встали на дыбы. «В истории сионизма, — провозгласил Бен-Гурион в ответ на „Белую книгу“, — начинается новая глава — „воинствующий сионизм“. Продолжение нашей сионистской деятельности возможно лишь исключительно военными средствами». Ни больше, ни меньше! Но не все разделяли столь решительную позицию. Вейцман и некоторые американские сионисты были против крайностей (хотя, конечно, решительно все осудили «Белую книгу»). На конгрессе звучали всякие речи. Спорили яростно. Раби Сильвер из Америки призывал воздержаться от незаконных действий, в том числе от нелегальной алии. Англия просто не сможет долго проводить антисионистскую политику, а незаконные действия только еще больше обозлят англичан. Ему возражал Берл Кацнельсон, социалист из Земли Израильской, назвавший нелегальных беженцев авангардом сионизма. (Я ничего плохого не хочу сказать о р. Гилель Аббе Сильвере, но за океаном еще не чувствовали, как в Старом Свете дрожит земля). И вдруг 22 августа пришла весть о заключении советско-германского договора. Все были потрясены. Положение Польши становилось отчаянным, а война — практически неизбежной.

Лирическое отступление

Принято считать, что немцы и русские совместно делили Польшу с XVIII века. Это так. Но попытки такого рода предпринимались и гораздо раньше — с XI века, со времен Киевской Руси Ярослава Мудрого и Первого рейха — «Священной Римской империи германской нации».

Еще 3 дня по инерции говорили речи на сионистском конгрессе. Но их уже никто не слушал. Ораторы и сами понимали, что зря сотрясают воздух. Невозможно было что-либо планировать. Говорят, делегаты жадно глядели друг на друга, понимая, что многие видят друг друга в последний раз. Все противоречия исчезли. Наконец Вейцман выступил с заключительным словом. Он отдельно обратился к польским участникам и пожелал, что бы Господь помог им избежать судьбы, постигшей евреев Германии. 25 августа конгресс закрылся. 1 сентября Германия напала на Польшу. 3 сентября Англия и Франция вступили в войну. На сей раз они выполнили обещание.

Лирическое обещание

Говорят, последние предвоенные дни в Польше были отнюдь не печальными. Поляки были уверены в себе, особенно в силе своей кавалерии. На улицах гремели победные песни типа: «Рано утром в бой пойдем — вечером в Берлин войдем!» И евреи старались не попадаться под руку разгулявшимся полякам — легко было и по шее схлопотать!

Мы оставили Вингейта на пути в Лондон, в начале лета 1939 года. Он сидел в каюте и писал длинный доклад о том, что дружба с евреями для Британии много важнее дружбы с арабами. Корабль ненадолго остановился в Гибралтаре. Пассажиров на берег не выпускали, но Вингейт с запрещениями никогда не считался. С корабля он сбежал и сумел встретиться с генералом Айронсайдом, тогда губернатором Гибралтара. Карьера этого генерала в тот период развивалась по восходящей. Он был популярен в армии и в стране, имел прозвище «Крошка» за свой двухметровый рост. Айронсайд принадлежал к немногочисленным противникам политики умиротворения, группировавшимся вокруг Черчилля, тогда рядового члена парламента. Рискуя карьерой, он тайно снабжал Черчилля секретными данными, которые «умиротворители» пытались скрыть от строптивого парламентария. (Если бы это открылось, скандал вспыхнул бы страшный). Эта информация помогала Черчиллю точнее оценивать происходящие события. На встрече Вингейт вручил Айронсайду свой меморандум. Это вскоре принесло пользу, хотя и совсем не ту, о которой думал Вингейт. Затем он снова пробрался на корабль и благополучно добрался до Лондона.

А дальше пошла служба-сказка! Жил себе в Лондоне с молодой женой, в деньгах не нуждался благодаря приданому Лорны, служебными обязанностями перегружен не был. Англию пока что не бомбили, даже когда началась война. Этот период известен в русской литературе как «странная война». Черчилль же назвал это время «сумерками войны». Польша была смята, но на Западном фронте еще было без перемен. И даже любимые Вингейтом сионисты были под боком: Вейцманы жили поблизости, вхож он был и в дом к Бланш Дагдайл (Баффи, см. главу 90). С началом войны вернулись к обсуждению планов воссоздания еврейского легиона, подобного тому, что был в Первую мировую войну. Но премьером еще оставался Чемберлен. Черчилль уже стал морским министром. Но к морю планируемая еврейская часть отношения не имела.