Чтение онлайн

Вошла Бренда в трауре в сопровождении Дэна, за ними еще несколько человек. Эдвард узнал камеристку кузины, оруженосца норманна, остальные были незнакомы. Их разместили на скамьях сбоку, а сакса усадили на грубую лавку у противоположной стены. У входа выстроилась стража шерифа, и столпились зеваки.

К надменному прелату приблизился отец Бартоломью и, почтительно склонившись, тихо обратился к нему с какой-то просьбой. Недовольная мина на лице церковного сановника ясно показала его неодобрительное отношение к словам капеллана, но старик настаивал, наконец, его святость нехотя качнул митрой, старик поклонился

ему еще раз, затем подошел к Эдварду и уселся рядом на скамье.

С улыбкой повернувшись к юноше, он прошептал:

— Еле уломал, никак не хотел, чтобы я участвовал в процессе! Пришлось напомнить, что по церковному уложению о колдовстве защитник обвиняемому положен всенепременно.

Эдварду, услышавшему страшную формулировку, сделалось очень не по себе. Конечно, он не виновен в смерти отца, но от этого не менее уязвим. Стоит суду узнать о его машине, и костер неминуем! Сопротивляться?! Он, конечно, может перебить, защищаясь, хоть половину британских рыцарей, но тогда — геенна за пролитие христианской крови!

Старый священник, из исповеди знавший все, понял страх подопечного и поспешил его ободрить:

— Постараемся, сын мой, обойтись без излишних подробностей!

Возле епископского кресла воздвигся олицетворением закона шериф в мрачных черных доспехах, и поведал, как по приказу прелата, церковного и светского владыки, ездил в Грейлстоун, и что там нашел. Он одобрительно отозвался о поведении сэра Эдварда, не оказавшего сопротивления при аресте, доложил, что опросил очевидцев и имеет их показания, и предложил выступить свидетелям обвинения.

Бренда встала, шагнула вперед и по требованию шерифа прерывающимся голосом поклялась во имя Господа говорить только правду.

Эдвард напряженно слушал странный рассказ кузины.

По ее словам, она решила покинуть дом дяди против его воли. Оправдывало ее, считала она, намерение немедленно отправиться к регенту Джону, броситься к ногам его высочества и пожаловаться на бессердечие опекуна, вот уже несколько лет отказывающегося выдать ее замуж, хотя от женихов отбоя нет. Альред поставил замужество в зависимость, заявила бывшая кандидатка в сакские королевы, от политической конъюнктуры, а ей нужна чистая любовь. Она не виновата, что старик прочил ей в мужья сакса, а она полюбила норманна. Бренда невольно оглянулась на Дэна. Тот удовлетворенно кивнул.

Решившись на побег, продолжила новообращенная сторонница интернациональных браков, она вынуждена была как-то обезопасить себя от противодействия и погони, и с этой легко объяснимой целью взяла у своего… у своего… — она замешкалась, подбирая слово… — избранника немного сонного зелья… Она округлила большие честные глаза и заверила, что оно вполне безвредно. Далее Бренда показала, что влила настойку в вино и пиво всем мужчинам в доме, дождалась, когда они уснули крепким сном, и занялась укладкой багажа. На сборы, по ее словам, ушло часа два, когда же она, перед уходом зашла к спящему, как она думала, дяде, чтобы, не помня зла, поцеловать его на прощанье, — тут голос ее задрожал, она зарыдала и пролепетала сквозь слезы, что дядя лежал мертвый в крови и рвоте. Девушка закончила страшный рассказ тем, как потрясенная выбежала из ворот, за которыми ее ожидал надежный спутник, и они ускакали прочь от места ужасного убийства,

а через день, добравшись до Ноттингема, известили о преступлении шерифа. Голос ее прервался…

— Успокойся, дочь моя, — обратился епископ к рыдающей свидетельнице, — нам еще предстоит выяснить, что же послужило причиной столь ужасной гибели твоего дяди. Ты должна поведать, почему обвиняешь двоюродного брата в столь ужасном злодеянии, в убийстве собственного отца.

Но Бренда еще долго не была в состоянии совладать с собой. И Эдвард, наблюдая за ней, видел, что она абсолютно искренна. Невозможно было столь ловко притворяться, она, может быть, сумела бы провести ложью посторонних, но не кузена, знавшего ее с детства. Он не верил, что она настолько бессердечна, чтобы хладнокровно лишить жизни человека, вырастившего ее, во всем заменившего ей отца. Да и какая была ей необходимость в деянии, сулившем только неприятности?

Епископ, наконец, нетерпеливо сделал знак шерифу продолжить процесс. Тот окриком пресек затянувшиеся всхлипывания Бренды и приступил к дальнейшему допросу:

— Конечно, очень неприятно, когда юная леди начинает взрослую жизнь с неподчинения воле старших, повиноваться которым ее обязали законы и обычаи. Но правомерность твоих действий и действий твоего любовника при организации побега мы сейчас не рассматриваем. Ты хотела обратиться к принцу с просьбой о назначении нового опекуна, пусть его высочество и решает этот вопрос. Однако, уверены ли вы оба, что не сонное зелье послужило причиной смерти несчастного тана Альреда? Чем докажете, что это не так?

Бренда порывисто прижала руки к груди:

— Сэр шериф, милорд епископ, поверьте, я не желала ничего плохого, я очень любила дядю, несмотря на его жуткое упрямство. Но он бы никогда не позволил мне обратиться к государю. Мой друг, сэр Дэниэл, уверил меня, что средство абсолютно безопасно, и, выпив его, люди заснут, а пробудятся несколько часов спустя здоровыми без каких-либо последствий. Ты сам, благородный сэр шериф, рассказывал, что все в Грейлстоуне, кроме дяди, утром встали, как всегда!

Шериф повернулся к Дэну:

— Что скажешь ты, сэр рыцарь? Но сначала присягни говорить правду!

Дэн сделал шаг вперед:

— Именем Господа нашего клянусь! Хочу оправдать эту леди. Она дала мужчинам в замке выпить с вином абсолютно безвредное средство, хотя и вызывающее каменный сон у всякого, кто его примет. Привезенное мной из Палестины, на Востоке оно общеизвестно, да и здесь встречается. Я много лет состою на службе у барона де Во и не раз пользовался этим снадобьем для деликатных дел в интересах короны и всегда с одним результатом: сперва — крепкий сон, затем — пробуждение без вреда. Категорически исключаю, что смерть тана наступила от сонного зелья.

— А не могло случиться, что тан Альред, неумеренно употребив вино, в которое вы добавили настойку, умер просто от того, что получил слишком много зелья? — спросил шериф.

— Нет! Не может быть! — воскликнула Бренда. — Я сказала моему другу сэру Дэну, что дядя не пьет дешевого вина, как другие, и он при мне отлил немного снадобья в маленький флакон, наказав добавить дяде в его пряный пигмент. Могу заверить, что в кувшин тана попало не больше, чем пришлось на каждого из остальных мужчин в замке.