Чтение онлайн

Услышав, что открывается дверь, она спрятала кольцо в кулаке.

— Пилар!

Хелен подошла к украшенному росписью шкафчику, окинула взглядом его содержимое и остановилась на графине с бренди. Налив понемногу в два бокала, она присела на скамеечку у кресла Пилар.

— Выпей, дорогая. А то ты слишком бледная.

Пилар разжала кулак, и кольцо блеснуло в свете камина.

— Я понимаю, глупо так переживать. Но ведь тридцать лет, Холен. Тридцать проклятых лет.

Когда я встретилась с Тони, эта кукла еще к пеленках лежала.

— Молодость — великая сила. — Хелен пожала плечами. — Но взгляни на это иначе. В нашем с тобой возрасте она будет кормить Тони с ложечки и менять ему подгузники.

Пилар невесело рассмеялась:

— Мне ненавистно мое положение, но я не знаю, что мне делать. Я даже не пыталась ответить ударом на удар.

— Ты не боец. — Хелен села на подлокотник кресла и одной рукой обняла подругу. — Ты красивая, умная, добрая женщина, с которой нечестно обошлись.

— Что мне делать со свободой, которую мне так великодушно подарили?

— Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

Шел мелкий, холодный, противный дождь. Из-за него припорошенная снегом земля превратилась в грязное месиво, а восходящее солнце казалось тусклым пятном на сером небосводе. Вода заливалась Тайлеру за воротник, капала с козырька его кепки. Но дождь был недостаточно сильным, чтобы отменять работу.

Тайлер глядел на приближавшуюся Софию. Ее дорогие сапоги увязали в грязи.

— Я же сказал надеть что похуже.

— Эта одежда и есть что похуже.

Тайлер окинул взглядом блестящую кожаную куртку, изящные брюки, итальянские сапоги.

— Ничего, скоро она дойдет до кондиции.

— Мне казалось, в дождь обрезку не делают.

— Это не дождь, а изморось. Почему ты без шляпы? — С недовольной миной стянув с себя кепку и нацепив ей на голову, он начал инструктаж: — Обрезку проводят по двум основным причинам.

— Я знаю, что виноград обрезают не ради удовольствия.

— Прекрасно. Тогда объясни зачем.

— Чтобы сформировать лозу, — сказала она. — Слушай, если ты собираешься читать мне лекцию, почему бы не сделать это где-нибудь, где тепло и сухо?

— Потому что виноград растет не под крышей, а здесь.

— Тайлер…

— Помолчи. Вторая цель обрезки — распределить нагрузку на несущий ствол так, чтобы увеличить продуктивность лозы без ущерба для качества плодов.

Он сунул ей в руки секатор, отодвинул в сторону один побег, освобождая доступ к другому. Затем, взяв руки Софии в свои, щелкнул секатором.

— Надо открыть среднюю часть куста. Винограду необходимо больше солнца.

— А как насчет

механической обрезки?

— Ее мы тоже используем. Но ты будешь обрезать вручную. — Тайлер подвел секатор к следующему побегу.

София взглянула на бесконечные ряды винограда. Обрезка, насколько она знала, будет продолжаться до первых недель февраля. Но ей эта работа осточертеет еще до Рождества.

— В двенадцать сделаем перерыв.

— В час. Ты опоздала.

— Но не на целый же час.

Она повернула голову и натолкнулась на Тайлера, который склонился над ней, направляя секатор к очередной ветви. Ее нечаянное движение произвело неожиданный эффект.

Их глаза встретились. Его явно смутил этот невольный физический контакт, София же словно о чем-то задумалась, чувствуя, как напряглись его мышцы, а у нее внутри что-то дрогнуло и учащенно забилось сердце.

— Ну и ну, — чуть ли не мурлыча, сказала она. — Кто бы мог подумать.

— Хватит.

Тайлер выпрямился и поспешно отступил назад, как будто вдруг заметил, что стоит на краю пропасти. Но София как ни в чем не бывало снова прильнула к нему.

— Не волнуйся, Макмиллан, ты не в моем вкусе.

— И ты — не в моем.

— Неужели? А какие и твоем вкусе?

— Не люблю самоуверенных и чересчур целеустремленных женщин в модной упаковке.

София ухмыльнулась:

— Придотся полюбить.

Тайлер снял и протянул ей перчатки:

— Надень. А то твои нежные ручки вмиг покроются мозолями. Завтра приходи с перчатками и не забудь головной убор. Нет, не здесь! — крикнул он, когда она приготовилась обрезать очередной побег.

Он встал позади нее, взял ее за запястья и направил секатор. Тайлер не видел, как по лицу Софии расползлась довольная улыбка.

Переезд с Восточного побережья на Западное был в каком-то смысле путешествием в новый мир — в мир, где он никого не знал. Он успел пустить корни в асфальт и бетон Нью-Йорка и теперь был вынужден их вырвать в надежде, что сможет прижиться здесь, на холмах Северной Калифорнии.

Дэвид Каттер, конечно, остался бы в Нью-Йорке, работал бы и дальше в «Ле Кёр», задыхаясь в офисе из стекла и металла, если бы считал, что так будет лучше для детей. Но, когда его шестнадцатилетнего сына задержали за кражу в магазине, а четырнадцатилетняя дочь начала красить ногти на ногах, он стал в этом сомневаться.

Он терял контакт со своими детьми, а в результате они выходили из-под родительского контроля. Поэтому-то Дэвид и принял предложение «Джамбелли — Макмиллан», увидев в нем перст судьбы.