Чтение онлайн

Он судорожно вцепился во фрамугу и почувствовал, что дрожит, и волосы под шахтерским шлемом встают дыбом, сердце замирает, глаза вылезают из орбит. Еще секунда – и он прыгнет в воду и бросится к клети. Только бы спастись!..

– Идиот! – крикнул он, обращаясь к самому себе, и словно бы очнулся. Страх с множеством вытаращенных глаз съежился, присмирел. Килярчик вытер на лбу испарину. Пот был холодный. Сердце колотилось.

– Что это? – прерывающимся голосом спросил машинист. Его рыбьи глаза были широко раскрыты, засаленная кепчонка съехала набекрень, козырек ее торчал кверху. Машинист выглядел

так комично, что инженер прыснул со смеху.

– Ничего особенного! – сказал он, продолжая смеяться. – Вода прорвалась в квершлаг.

– Потонем мы…

– Гром вас разрази, да как вы можете такое болтать! – накинулся на него Килярчик. Но он понимал: страх обуял машиниста. Если его не успокоить, он бросится к подъемнику.

Машинист тем временем успокаивался – на него подействовал смех Килярчика.

– Чего вы смеетесь, пан инженер? – с укором спросил машинист.

– Над вами смеюсь! Поправьте кепку…

Нескольких слов оказалось достаточно. Машинист пришел в себя, несмотря на устрашающий рев воды, который врывался в дверь камеры и заглушал гул работавших насосов. Машинист вдруг почувствовал себя, словно потерпевший кораблекрушение на острове, окруженном волнами бурного моря. Ему ничто не угрожает – сюда непременно придут люди и спасут его… Как хорошо, что инженер способен смеяться в такую страшную минуту. Как хорошо…

Зазвонил телефон. Директор просил доложить, как дела внизу. Что происходит? Ничего не происходит. Насосы работают на сто два, пан директор. Вода очень медленно, но убывает, а сейчас она несется по квершлагу и низвергается в подствольник глубиной в двадцать метров. Когда она наполнит его, то перестанет реветь… Как насосы? Насосы работают отлично, пан директор. Нужна ли помощь? Пока нет. Нужно бы отправить наверх машиниста, но сейчас это не удастся: вода в квершлаге собьет с ног. Не позволит носа высунуть из камеры. Придется подождать, пока она не заполнит зумпф до краев. Сколько сейчас времени, пан директор? У меня часы остановились… Что, уже пять? Так я уже три часа торчу здесь, у насосов? Не три, а все четыре…

Килярчик положил трубку и попытался себе представить, что сейчас творится наверху. Наверняка звонят все телефоны, объявлена тревога, на проводе Варшава, министерство горнодобывающей промышленности, все дают благие указания, выговаривают, распекают, ищут виновных. А он сидит себе здесь, в камере, и слушает, как гудят насосы да у самого порога ревет вода.

Килярчик взглянул на стрелку водомера. Она снова немного опустилась. Все в порядке… Грохот в квершлаге постепенно затихает. Кажется, можно присесть и собраться с мыслями.

Килярчик сел и мысленным взором обратился к выработкам «Готтессеген» – попытался представить их себе. Ему вдруг почудилось, будто по каким-то необъяснимым делам бредет он по старым галереям, осматривает закоулки забоев, заглядывает в завалившиеся штреки, а со всех сторон льется и шумит черная вода. На огромном куске породы уселся валбжихский Эрдгайст и скалит зубы… Килярчик тоже улыбнулся. Эдгайст вдруг наморщил лоб, перестал смеяться. Вот он поднимает кайло. Замахивается. Килярчик хочет крикнуть, чтобы тот не бил кайлом в стену, иначе… Эрдгайст скривил губы в злой усмешке и ударил!.. Фонтаном брызнула вода!..

Килярчик вскочил с места, облитый

струей воды; камеру наполнял глухой басовитый грохот, что-то кричал машинист. Инженер сразу заметил, что из места соединения труб, рядом с редуктором насоса, фонтаном бьет вода.

– Дихтунг полетел! – крикнул машинист, суетясь у насосов.

Прокладку вырвало! – дошло до Килярчика. Он подбежал к распределительному щиту, передвинул контакт, насос остановился. Над соседним насосом вдруг вспыхнуло ослепительное голубое пламя, раздался треск, и он остановился…

– Замкнуло! – пробормотал Килярчик. Видимо, струя воды из поврежденной трубы попала в двигатель соседнего насоса, и последовало короткое замыкание. Черт возьми! Два насоса сразу…

Он подбежал к телефону, схватил трубку. Потребовал, чтобы позвали Гавранека.

– Гавранек! Немедленно направьте ко мне двух слесарей и двух электротехников!..

– Я им говорил, а они не хотят, – по-чешски ответил Гавранек.

– Что значит, не хотят?…

– Говорят, не пойдут… Воды боятся!..

– Гром их разрази!.. Дайте мне директора!

К телефону подошел директор. Килярчик обрисовал обстановку и сказал, что ему в помощь нужны четверо рабочих. Два слесаря с ключами и запасными прокладками и два электротехника. Иначе «Викторию» не спасти. И пусть они спускаются как можно скорее. Сейчас работают только два насоса. Уровень воды поднимается. Дорога каждая секунда!..

Килярчик был убежден, что директор сделает все, чтобы заставить ремонтников спуститься в шахту. Пусть обещает им золотые горы, пусть пристращает уголовной ответственностью – лишь бы удалось сломить их страх перед водой. Директор это сделает. Ведь если он отступит перед их страхом, ему самому грозит уголовная ответственность. Все дело в том, чей страх пересилит: директора или слесарей и электротехников.

Инженер вышел из камеры. Поток воды стал менее стремительным. Уже можно было удержаться на ногах. Килярчик, перескакивая от стойки к стойке, вышел навстречу ремонтникам и решил дождаться их на шахтном дворе. Пустая клеть дрогнула и поползла вверх. Значит, рабочие сейчас спустятся.

Вот и они. Лампа инженера осветила опустившуюся клеть. Из нее вышло четверо молодых, надменного вида, парней с инструментами. Они с беспокойством поглядывали на ревущий поток. Килярчик прикрикнул на них, и они пошли в воду и побрели по ней, с усилием передвигая ноги.

Килярчик шел первым. Так они добрались до камеры.

– А теперь за дело!.. – приказал инженер.

Ремонтники молча принялись за работу. Отвинтили болты в соединении, из которого вода вырвала прокладку, извлекли поврежденную и принялись вставлять новую. Они торопились, понимая, что дело не просто в смене какой-то детали. На карту поставлена судьба «Виктории». Килярчик, в свою очередь, отдавал себе отчет в том, что дело здесь даже не в судьбе одной шахты. Эти ребята, к счастью, ни о чем не подозревают. А ведь на карту поставлена его жизнь и остальных пяти человек. Если б они об этом знали, их бы здесь ни за что не удержать. Они и так то и дело оглядываются на вход в камеру, испуганно хлопают глазами, того и гляди, кинут инструменты и с криком побегут к клети. Ужасающий грохот воды крушит их волю. Черный грохот, сулящий страшный конец.